filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Category:

Подвижники в миру...Димитрий Каливитис (Кущник), монах...

Димитрий Каливитис (Кущник), монах в миру

(По рассказам Константина Грамменоса из Курумадес (Керкира))

Димитрий родился 14 ноября 1903 года в селении Курумадес на острове Керкира (Корфу). 14 февраля 1904 года в храме Святого Иоанна Кущника он принял Святое крещение.

Димитрий Каливитис (Кущник), монах в миру
(Димитрий Каливитис (Кущник), монах)


Димитрий был вторым ребёнком в семье Спироса Грамменоса и Марии Верги. Его бабушка по отцовской линии была внучкой священника — отца Николая Коскинаса. Её звали Лукия или на местный манер — Лучета.

Семья Грамменосов была одной из самых состоятельных на острове. У них были дома, поля, виноградники, участки, засаженные масличными деревьями, животные и маслобойни, вырабатывающие оливковое масло. Отец Димитрия был одним из самых уважаемых людей своего села, а дед — его многолетним старостой. В их хозяйстве трудилось множество односельчан.

На Димитрия, как на старшего сына в семье, легла ответственность по надзору над всем семейным имуществом и связанным с этим работами. Семья Грамменосов была очень патриархальной. Согласно обычаям дети должны были всю жизнь слепо подчиняться родительской воле. Особо строгим должно было быть послушание отцу, которого принято было называть «господин».

С самых юных лет у Димитрия были совсем другие интересы, чем у его сверстников. Он любил присесть у ног своей бабушки Лукии и слушать её смиренные и простые рассказы о Православной вере. Мальчик буквально впитывал каждое слово бабушки, которая, как внучка священника, не понаслышке знала то, о чём говорила. Радость приносили не только её слова и советы, но и само её поведение, исполненное безграничной любви к окружающим.

Иногда от старой Лукии исходило такое сильное благоухание, что не предполагавшие истинными причины этого явления соседки насмешливо говорили: «Опять Лучета вся намазалась маслом». Сама Лукия не понимала причины этого благоухания и считала, что оно связано с каким-то наследственным явлением.

Выучившись грамоте, Димитрий стал жадно читать духовную литературу. Ещё ему очень нравилось помогать священнику в алтаре. Мечтой мальчика было стать служителем Христовым, когда он подрастёт.

Он хотел стать монахом. Домашние, естественно, и слышать об этом не хотели. Они предполагали его женить и сделать управляющим своим огромным хозяйством. Они даже согласны были видеть его священником, лишь бы он оставался дома. Но как можно было удержать того, в чьём сердце зажёгся огонь Христовой любви?

Куда ему было податься? Денег, чтобы уехать с острова, у Димитрия не было, а родители его никогда бы на это не благословили. Если же он отправился бы в какой-нибудь монастырь на Керкире, отец, несомненно, нашёл бы способ вернуть его домой. Оставалось терпеть и оказывать родителям послушание. Он дождётся совершеннолетия, отслужит в армии, а дальше Господь просветит его, как нужно поступить. Поддержкой и путеводителями Димитрия были его благочестивая бабушка и благодатный духовник, старец Константин. Надеждой и убежищем — молитва и церковные службы.

В возрасте двадцати двух лет Димитрия призвали на военную службу. Так он впервые уехал из родительского дома и получил от отца деньги. Он попрощался с домашними и получил благословение бабушки.

Начальную военную подготовку он вместе с четырьмя сверстниками — односельчанами прошёл в воинской части неподалёку от города Превеза. По её окончании на корабле он отправился к основному месту прохождения службы в город Салоники. Это было непростое путешествие. Была зима, да и корабли в те времена не отличались особой надёжностью. Из Пирея в Салоники они плыли целую неделю. Всё время штормило.

Перегруженное солдатами и боеприпасами судно качали высокие бурлящие волны. Димитрий оставался спокойным, тогда как среди его сослуживцев началась настоящая паника.

Односельчане, глядя на безмятежное лицо Димитрия, стали призывать его на помощь: «Сделай что-нибудь! Погибаем!» Они чувствовали, что Димитрий может обратиться ко Господу со своей чистой молитвой и избавить их от этого ужаса. Те юноши, которые в деревне издевались и насмехались над ним за его желание стать монахом, теперь искали от него помощи и спасения.

Димитрий не помнил причинённых ему обид. Видя страх и отчаяние окружающих людей, он со слезами на глазах начал свою пламенную молитву: «Не о себе прошу, Господи. Видишь, как испугались мои братья? У многих из них есть семьи. Ты Всемогущ! Помоги нам! Пресвятая Владычице, Богородица, умилостивись о нас. Святой Димитрий, удостой нас целыми и невредимыми доплыть до твоего города[1] и поклониться тебе».

Окончив молитву, Димитрий сказал: «Не волнуйтесь, мы доплывём. Ничего с нами не случится». Эти слова успокоили его односельчан, но других сослуживцев не убедили: «Что он там такое говорит? Разве он не видит, что происходит? Мы вот-вот потонем. Даже сами моряки отчаялись». — «Димитрий знает, что говорит. Он человек Божий. Верьте ему», — поддерживали всех односельчане юноши. Атмосфера на корабле сразу изменилась: моряки во главе с капитаном воспряли духом и все стали совершать крестное знамение. На рассвете шестого дня погода поменялась, волнение на море утихло.

По прибытии в Салоники все поспешили в храм Димитрия Солунского. Совершили молебен, поблагодарив Святого за своё чудесное спасение. Димитрий был поражён красотой и величием собора. Но ещё большее впечатление произвело на него удивительное неземное благоухание, которое он почувствовал. «Весь храм благоухал. Мне казалось, что я нахожусь в Раю», — вспоминал он потом.

Исполнив долг перед Родиной, Димитрий возвратился домой. Он надеялся получить у отца благословение на уход в монастырь. В ответ он услышал отказ под предлогом того, что сначала следует выдать замуж его сестёр, а потом вернуться к рассмотрению этого вопроса. Помимо привычных хозяйственных дел теперь на Димитрии лежала забота о коровах, которых его отец приобрёл во время его отсутствия. Они паслись на участке в местечке Куна, расположенном неподалёку от их родной деревни. Для юноши это было несомненным благословением и даром Всевышнего. Под предлогом необходимости ухода за животными он смог поселиться в небольшой лачуге в укромном и пустынном месте.

Димитрий с радостью и облегчением отказался от просторных роскошных комнат, мягких подушек, тёплых одеял, сытных и вкусных обедов родительского дома. Всему этому он предпочёл тесную каморку площадью пять квадратных метров. Стены лачуги были из тростника, а крыша из нескольких листов железа. Кроватью служили три сбитые между собой доски, покрывалом — старое солдатское одеяло, подушкой — камень, который он хранил под кроватью.

В хижине были стульчик, на который он вешал свою одежду, и стол, на котором стояла икона Богородицы. Димитрий использовал его для чтения и письма. Обстановку дополняли: пара полок с книгами, несколько простых бумажных иконок, неугасимая лампада перед образом Божией Матери, кадило, подсвечник и кувшин с водой. Всего этого было достаточно, чтобы почувствовать себя монахом и совершать своё духовное делание. Не хватало только необходимых книг, чтобы совершать монашеское правило и богослужения суточного круга.

Денег на их покупку у юноши не было, а у отца он ничего не просил. Но Господь не оставил его в нужде и исполнил на нём Свой Промысл. Библиотека родственников Димитрия — семьи потомственных священников Коскинасов — вот уже много лет была никем не востребована. Последний потомок по мужской линии священником не стал. Его сёстры замуж так и не вышли и, будучи неграмотными, использовали книги в хозяйственных нуждах и для растопки. Сердце Димитрия болело, когда он видел, как гибнет великое духовное сокровище. Он попросил отдать ему эти книги. Видя его ревность, женщины потребовали за каждую книгу работать на их полях целые сутки. А дело было в разгар лета — на дворе стояли самые длинные дни.

Несмотря на это Димитрий с радостью согласился на их условия. Так с большим трудом и потом, претерпевая преследования от недовольного отца, он получил столь желанные книги, ставшие его постоянными спутниками в маленькой келье, где он провёл все холодные зимние ночи и знойные дни своей жизни. Его подвиги и духовную борьбу знает один только Бог.

В доверительной беседе со своим знакомым Димитрий открыл, что всегда старался жить как монах, несмотря на то, что пострига так и не принял. Кроме молитвенного правила, он совершал все службы суточного круга (Вечерню, Повечерие, Полунощницу, Утреню, Часы).

Пришлось много трудиться, чтобы сохранить чистоту души и тела. День и ночь он боролся, чтобы смирить свою юную плоть и справиться с тысячей искушений, с которыми ежедневно приходилось сталкиваться. (Димитрия окружало множество девушек, работавших на полях его отца.) Каждый вечер он молитвенно бодрствовал, совершая множество земных поклонов. Он никогда не спал больше двух-трёх часов в сутки. «Дмитрий, ты что, вообще не спишь?» — спрашивали его односельчане, проходя по дороге мимо его каливы[2]. Желая скрыть свои подвижнические труды, юноша отвечал: «Я сплю всю ночь. Просто у меня лёгкий сон, поэтому я вам отвечаю, даже не просыпаясь».

Питался Димитрий умеренно и скромно. Домашние требовали, чтобы он ел больше, так как боялись, что он ослабнет и заболеет. В ответ Димитрий ссылался на то, что его желудок не переносит тяжёлой пищи. Под тем же предлогом он отказывался и от вина.

Во время постов он ещё больше ужесточал своё воздержание. Димитрий придерживался сухоядения без масла. Пищу вкушал только после Вечерни, ближе к закату солнца. Несмотря на это, он не худел, не болел, а лицо его оставалось юношеским и румяным до самой старости.

Иногда Димитрий, испросив позволения у отца, совершал паломничества в мужские монастыри Керкиры (Миртидиотисса, Палеокастрица, Платитера) или шёл поклониться мощам святителя Спиридона и святой Феодоры. По мере возможности старался посещать престольные праздники и ночные службы. Несмотря на то что дома было много лошадей, Димитрий предпочитал отправляться в путь пешком и даже нёс на спине тяжёлую котомку с пожертвованиями — маслом и вином. Везде его принимали с радостью, монахи всегда были счастливы видеть Димитрия. Он же ревностно помогал им в их послушаниях и подготовке к престольным праздникам. Игумены трёх монастырей острова не раз приглашали его принять постриг в своих обителях. Но его «господин» не давал сыну своего благословения: «На кого ты оставишь нас и своих незамужних сестёр? Кто о них позаботится, если они так и не выйдут замуж?»

Однажды в монастыре Платитеры Димитрий познакомился с приснопамятным старцем Филофеем Зервакосом[3]. Батюшке благочестивый юноша был по нраву, и он стал вести с ним переписку. В одном из писем старец предложил ему стать монахом в Иерусалиме и обещал поспособствовать его назначению на должность хранителя Гроба Господня, которая в то время оставалась вакантной. Лицо Димитрия засветилось от радости и надежды. «Для меня открылось небо», — как он потом вспоминал. Такой чести и радости, как служение у Живоносного Гроба своего любимого Господа и Спасителя, он и не чаял. Димитрий буквально летал от радости. Но отец быстро вернул его с небес на землю: «Опомнись. Где ты возьмёшь деньги, чтобы туда поехать? Лично я не дам тебе ни драхмы[4]». Тучи вновь сгустились над Димитрием. Полный печали, он написал письмо отцу Филофею: «Как я хотел бы поехать в Иерусалим. Один Бог знает, как моё сердце горит этим желанием. Но у меня нет ни драхмы, как мне найти денег на билет?»

Когда Димитрию исполнилось тридцать семь лет, он решил, что теперь может сам располагать собой и стать монахом. Тайно договорился с братией самого дальнего от дома монастыря — Палеокастрицы. Вечером одного из дней Сырной седмицы 1940 года игумен прислал за ним монаха с двумя мулами. Он собрал свои немногочисленные пожитки и отправился в путь.

На рассвете отсутствие Димитрия обнаружилось: молока односельчанам никто не принёс, а животные паслись сами по себе. В доме начался настоящий переполох. Что могло случиться с тем, кто всегда им беспрекословно подчинялся, а теперь ушёл куда-то без спроса? Мать причитала, сёстры плакали. Отец же рассердился не на шутку. Он послал людей на поиски во все обители острова. Вскоре Димитрий был обнаружен, и ему передали приказ отца: немедленно явиться домой. Но ни угрозы, ни уговоры не заставили его подчиниться.

Мать и сёстры Димитрия стали умолять отца самому съездить за сыном. Но тот был в ярости: «Что? Пусть сам явится и падёт предо мной на колени, чтобы я его простил. Я сделал его хозяином всех моих владений! Он же пошёл в монахи, чтобы бедствовать, страдать и побираться за одну капельку масла».

Но Димитрий совсем по-другому смотрел на монашескую жизнь. Он видел в ней то, что его отец никогда не смог бы понять и принять. Ревностно, всецело и бескомпромиссно посвятил себя своему любимому духовному деланию: посту, бдению, участию в совместной молитве с братией. Шёл Великий пост, и службы были особенно длинными и красивыми. Для Димитрия они были лучшим удовольствием и утешением. Столь же ревностно и самоотверженно он исполнял и своё послушание. Игумену он подчинялся беспрекословно, тот же всегда готов был прийти к нему на помощь своим мудрым духовным советом и наставлением.

Но после одного случая игумен понял, что чистый, простой и целомудренный Димитрий обладает даром рассуждения, и сам стал обращаться к нему за советом.

В монастыре было несколько молодых послушников. Одного из них игумен решил постричь в монахи. Узнав об этом, Димитрий почему-то очень расстроился. Он набрался смелости и в доверительной беседе сказал игумену, чтобы он не совершал пострига, так как, став монахом, этот юноша через несколько дней сбросит рясу. Игумен, хотя и любил Димитрия, посчитал дерзостью, чтобы послушник указывал игумену, и поступил по-своему. Всё случилось так, как и предсказывал Димитрий. В другой раз, когда одного послушника хотели выгнать из монастыря за сквернословие, Димитрий убедил игумена его оставить. Он сказал, что этот недостаток у послушника чисто внешний, в то время как внутри он чист и, по словам Димитрия, «благоухает».

Приближалось время пострига Димитрия. Он был на седьмом небе от счастья. Его отец оказался в непростом положении. Как ему было справиться с навалившимися после отъезда Димитрия работами? Отчаявшись дождаться его возвращения (поначалу он думал, что голод сам пригонит его домой), он решил отправиться за ним и обманом выманить из монастыря. Он нанял машину и прибыл в Палеокастрицу. Отец сообщил, что мать находится при смерти и хочет увидеть его в последний раз. Димитрий испросил благословения у игумена и отправился домой, где и открылся обман. Но что ему было делать? Вернуться в монастырь и рассказать, что его отец обманул его и самого игумена? Уважение к отцу не позволило ему так поступить. Тем временем отец уже успел побывать в монастыре. Он снова ввёл игумена в заблуждение, сказав, что Димитрий передумал становиться монахом и прислал его за вещами. Это был ещё один удар в сердце Димитрия. Он поведал о случившемся своему духовнику — приходскому священнику их сельского храма. Батюшка посоветовал оказать отцу послушание и ждать исполнения воли Божией. Так он вновь затворился в своей каливе, совершая свои духовные подвиги со смирением и самоотверженностью.

Перед смертью родители дали Димитрию наказ — остаться в деревне и заботиться об одной из сестёр, которая замуж так и не вышла. Когда умер отец, Димитрию было 57 лет. Однако его усердие и жажда подвижнической жизни были по-прежнему юношескими. Он оставил свой дом и отправился в монастырь Миртидиотисса. Димитрий всецело посвятил себя духовному деланию. Самоотверженно отдавался работам на благо монастыря, который после смерти игумена Амвросия постепенно начал приходить в упадок. К сожалению, суровая аскеза в сочетании с изматывающей физической нагрузкой подорвали здоровье Димитрия. Он даже не в силах был встать с постели. Врач настоятельно рекомендовал перевезти его домой, где была возможность оказывать ему должный уход и лечение. В монастыре для этого не было никаких условий — больному грозила верная смерть. Местный архиерей посоветовал Димитрию прислушаться к совету доктора. Так он снова оказался у себя дома. Ещё целых два месяца он не мог подняться с постели. У Димитрия была возможность поразмыслить над последним заветом своего отца и осознать, что его возвращение в пустынную каливу произошло по воле Божией.

В своём отшельническом жилище он провёл почти шестьдесят лет, оставаясь там до глубокой старости. Димитрий никогда никому не рассказывал о своих духовных опытах и переживаниях. Но из скупых его свидетельств стало известно, что в его домик являлась Сама Пресвятая Богородица и многие Святые. Люди, встречавшие его по утрам, часто видели лицо Димитрия сиявшим. По его словам, Бог сохранил его от демонских посещений. Лишь однажды, по его собственной просьбе, Господь попустил бесам прийти к нему, и он воочию увидел их отвратный и чудовищный облик.

За всю свою жизнь Димитрий ни разу не пропустил ни одной церковной службы. С самого детства он алтарничал и в совершенстве знал церковный Устав.

Однажды Димитрию было видение. В их деревенской церкви служили Три святителя[5]. Они даже пригласили его помогать им в алтаре. По словам Димитрия, Святители были подобны трём солнцам, осветившим Святой Престол. Они попросили его поправить певчего, запевшего «Свят Господь Бог наш» в будний день. Эта молитва поётся только по воскресеньям, а день, по словам Димитрия, не был воскресным, иначе святитель Василий не совершил бы Проскомидию с коленопреклонением.

К мнению Димитрия многие прислушивались. Со свойственной ему мудрой простотой он, когда его об этом просили, давал советы, утешал, находил решения трудных семейных проблем, улаживал споры своих односельчан, исцелял людей и животных.

Однажды он посетил находившегося при смерти человека, который весь дрожал в ужасе от надвигающейся кончины. «Не мучайся так, если ты исповедуешься и причастишься, то даже, когда умрёшь, — не умрёшь, а всегда будешь живым», — сказал ему Димитрий. Человек сразу утешился, успокоился и последовал его мудрому совету.

Около своей каливы, под одной виноградной лозой, Димитрий сколотил несколько деревянных скамеек. Там он почти круглый год, кроме зимы, по вечерам принимал посетителей. Люди приходили к нему со своими проблемами за советом и утешением. Многие из них шли издалека, из окрестных и даже отдалённых селений. Этот тихий уголок в саду был его архондариком[6] под открытым небом. Димитрий угощал посетителей ключевой водой и какими-нибудь фруктами из своего сада. Великие грехи, вплоть до убийств, открывали ему люди. Благодаря поддержке Димитрия, они находили в себе силы исповедовать тяжкие прегрешения священнику, причаститься и встать на путь исправления. Его домик посещали и многие духовные люди: священники, монахи, иеромонахи. Димитрий получал от общения с ними великую радость.

Однажды зимой его навестил игумен Платитеры отец Каллиник. Димитрий предложил ему остановиться на ночь в своей каливе. Батюшка посчитал это большим благословением и с радостью согласился. Сам Димитрий ушёл спать в расположенный рядом сарай, приспособленный им под хлев. Утром он нашёл посиневшего от холода игумена. Всю ночь он не сомкнул глаз. Димитрий отвёл батюшку в деревню и отогрел у огня. Однако за одну ночь в холодной аскетической каливе отец Каллиник заплатил трёхмесячной болезнью.

Помимо физической выносливости Димитрий обладал и великой любовью. Он был очень сердобольным, причём милостыню всегда творил тайно. Внешне он мог многим казаться даже жестокосердным, так как упрекал тех, кто причинял ущерб его полям. Также он повышал голос, когда видел несправедливость. Он был требовательным к другим, но всегда действовал с рассуждением, никогда не причинял ближнему боль. Такое поведение Димитрия объяснялось тем, что он хотел помогать людям исправляться и одновременно стремился избегать всеобщего преклонения. Он говорил: «Меня сильно не нагружайте и не трогайте, так как я человек своеобразный. Не слышали разве, что от неженатого человека следует держаться подальше, так как он обладает всеми странностями этого мира».

О праведности Димитрия свидетельствовали и животные. Даже дикие звери приближались к нему без страха. В винограднике Димитрия много лет жил исполинский удав, приползавший к нему по первому зову. Димитрий беседовал со зверями, птицами и даже деревьями и растениями, заботливо ухаживая за всем живым.

Но больше всего его душа болела о судьбах ближних, живых и усопших. В своей молитве он посвящал им очень много времени.

Беседуя с молодёжью, Димитрий всегда говорил о чистоте и целомудрии. Он призывал юных не запятнать своих драгоценных и бессмертных душ. Когда Димитрий видел, что у кого-то есть доброе расположение, давал ему святоотеческую литературу и жития Святых.

В те времена большинство духовников были очень строги в нравственных вопросах и жёстко подходили к кающимся грешникам. Не таким был Димитрий. Хотя он сам и был целомудреннейшим человеком, к другим относился очень снисходительно. Он утешал грешников и придавал им силы, чтобы они не боялись исповедовать свои грехи духовнику.

Последние пятнадцать лет своей жизни Димитрий уже не жил в своей любимой каливе. Однако она по-прежнему оставалась его любимым местом молитвы и дневного отдыха в летние месяцы года. Вечерами он теперь оставался в отцовском доме. Этого требовало его здоровье и необходимость заботиться о пожилой и болезненной сестре Афродите. На новом месте он не стал окружать себя комфортом. Кроме нескольких лампочек, в доме не было ни одного электроприбора. Еду готовили как в былые времена — в печке на дровах. Перед огнём стояло несколько чурбаков, на которых Димитрий с сестрой сидел холодными зимними вечерами. Там же они ели, там же Димитрий вслух читал сестре духовную литературу. Пол в комнате был земляной, а потолок весь почернел от дыма. Закоптились и кастрюли, в которых они готовили пищу. По вечерам Димитрий уходил в пустую тёмную комнату на втором этаже и молился. Как и прежде, он спал по ночам совсем немного.

В последний год своей жизни Димитрий очень ослаб. Он страдал от страшных болей в груди, но обезболивающее принимал редко. Он почти ничего не видел и не слышал, с трудом поднимался с кровати. Сестра Димитрия к тому времени уже умерла, и за ним ухаживала одна из его племянниц вместе со своим мужем.

По просьбе Димитрия каждое воскресение из храма ему приносили просфору, которую он ежедневно вкушал со святой водой. Говорил он теперь мало и только на духовные темы. Очень любил слушать о жизни монахов, и особенно о Святой Горе Афон. Он молился за многих иноков, даже тех, с кем лично знаком не был. Теперь Димитрий часто говорил: «Отныне мне осталось только молиться, готовиться к своему путешествию».

Причащать Димитрия приходил приходской священник. Но в последние дни его жизни, несмотря на настойчивые просьбы, батюшка часто откладывал свой визит. Он не верил, что старик доживает свои последние дни. Причастить подвижника перед кончиной он так и не успел.

Утром 29 декабря 1995 года земная жизнь Димитрия прервалась. Господь призвал его во время молитвы.

Во время отпевания лицо Димитрия было умиротворённым, румяным и радостным. Как-то не верилось, что ему уже исполнилось семьдесят лет. По просьбе Димитрия на службе присутствовал игумен Платитеры отец Мефодий. Также по его просьбе в руки усопшему вложили Святое Евангелие, которое он постоянно носил с собой.

В земной жизни Димитрий не имел своей семьи и детей. Он не посвятил себя поискам славы, богатства и удобств, не жаждал высоких архиерейских должностей, а лишь ангельского монашеского образа. Он последовал евангельскому завету Господа: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.16:24.). Димитрий уподобился святому Иоанну Кущнику, который всегда был для него примером для подражания. В его церкви он крестился и был погребён. Как и святой Иоанн, уходя из этого мира, он не взял с собой ничего, кроме Евангелия — Книги, открывшей ему путь спасения. Вечная ему память! Аминь.

________________________
Примечания:
[1]
- Мощи великомученика Димитрия покоятся в кафедральном соборе Салоник. Он считается покровителем этого города.
[2] - Калива — хижина, лачуга, жилище отшельника. Святой Димитрий, подвизавшийся в каливе, был прозван Каливитом (Кущником).
[3] - Филофей Зервакос — известный и почитаемый в Греции старец (1884–1980).
[4] - Драхма — мелкая греческая монета, аналог русской копейки.
[5] - Свв. Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст.
[6] - Архондарик — место для приёма паломников в монастыре.
Tags: Греция, Праведники, Православие
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments