filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Category:

Преподобный Паисий Святогорец - Святой Арсений Каппадокийский (ч.6)

Продолжение…
начало тут: http://filin-dimitry.livejournal.com/705237.html



  Благословенный Божий человек Хаджефендис, помимо других даров, имел   ещё дар прозорливости. Он за много лет был извещён Богом о переселении в Грецию и говорил фарасиотам, чтобы они не тратили денег зря, а откладывали на дорогу. За год до обмена населением одна женщина пришла к нему и сказала:

— Благослови, Хаджефендис. Я слышала, что в этом году нас будут переселять.   

Он ответил ей:   

— Успокойся пока и занимайся своими делами, до отъезда у нас ещё целый год.   

  Когда год миновал, пришло печальное известие и люди стали собираться в   дорогу. Конечно, тяжело было оставлять родные дома, но благой отец Арсений старался утешать людей, говоря, что теперь они вернутся на родину, в Грецию. Все фарасиоты стали готовиться к отъезду, готовился и отец Арсений. Прежде всего, он окрестил всех ещё не крещеных детей, среди них и сына сельского старосты. Родители мальчика хотели назвать его по имени деда — Христосом. Но отец Арсений не согласился, потому что тоже хотел назвать кого-нибудь своим именем, и сказал родителям:

— Хорошо, конечно, что вы хотите назвать его в честь деда. Но я-то тоже хочу, чтобы у меня был продолжатель.   

Поворачивается к крёстной матери, держащей ребёнка, и говорит:   

— Скажешь: «Арсений».   


Портрет Паисия Святогорца на фоне иконы прп. Арсения Каппадокийского

Действительно, этот мальчик с детства хотел стать монахом и стал им.   То ли подействовала молитва отца Арсения, то ли он провидел это. И то и другое свидетельствует о его святости.

  После крещения детей отец Арсений целую неделю прятал священные   сосуды, дабы они не были осквернены турками. Одни закопал в храме преподобномучеников Варасихия и Ионы, другие на кладбище. Взять их с собой было невозможно, так как все ослы были заняты — на них везли детей и стариков, а также продукты, необходимые в дальней дороге.

  Так заботливый отец заботился о своих детях, но и любящие дети   старались сделать что возможно, чтобы облегчить ему тяжесть пути. Для отца Арсения специально выбрали смирного осла, на котором он должен был ехать. Однако он ни под каким предлогом не соглашался сесть на животное. Тогда сельский совет выбрал трёх благочестивых крепких юношей, чтобы они его сопровождали:
  Моисея Когланидиса, сына Хутиса, Соломона Коскеридиса и Сарандиса   Цопуридиса — хотя отцу Арсению человеческая защита была и ни к чему, он сам был сильным духовным воином, обладавшим Божественной силой, что и проявилось впоследствии.
  В путь отправились 14 августа 1924 года, причём турки пришли раньше   срока и стали выгонять людей. Успение Богородицы праздновали в деревне Ахьявуды (Ях-Яли), где остановились на отдых.
  Отец Арсений, как добрый пастырь, повсюду следовал за своим стадом.   Хотя это был обмен населением, а не переселение, турки, как всегда, вели себя словно злые осы.

  Из Ахьявуд отцу Арсению пришлось пешком вернуться в Фарасы (шестьдесят   километров: тридцать туда, тридцать обратно), потому что он забыл забрать с престола храма святых Варахисия и Ионы мощи святого Иоанна Златоуста. Никого из своих спутников он с собой не взял, чтобы не утомлять их, а потом снова вернулся к своей пастве, которая с волнением ожидала его.
  В Ахьявудах турки приставили к отцу Арсению для охраны жандарма,   который должен был целым и невредимым доставить его в Нигди. По дороге от Енехиля в Улагацу их нагнал один свирепый турок на коне и, кивнув в сторону отца Арсения, сказал жандарму:

— Что ты с ним возишься? Столкни его где-нибудь в пропасть и дело с концом.   

  Один из трёх юношей, сопровождавших отца Арсения, сильно испугался за   него и посоветовал ему сказать туркам, что он официальное лицо и чтобы они обращались с ним повежливее. Отец Арсений ему ответил: «Не стоит. Ну-ка пошли». И они продолжили путь. «Всадник не успел отъехать и двадцати метров,— рассказывал Моисей Когланидис,— как упал с лошади на землю. Увидев это, жандарм сказал отцу Арсению: “Сен син азиз!” (Ты святой)». После этого случая турецкий жандарм относился к отцу Арсению с большим почтением. А Хаджефендис сказал юношам: «Я и слова не успел произнести, а он уже упал».

  В Нигди отца Арсения ждали не только фарасиоты. Многие местные жители,   страдавшие различными недугами, услышав о его приходе, ждали, чтобы получить исцеление. Среди болящих была и дочь местного богача, одержимая страшным демоном. Вслед за болящей, которая ужасно себя вела, ходило много праздного народа. Отец Арсений всех разогнал, а отцу сказал привести дочь на следующий день. Тот так и сделал. Когда отец Арсений прочитал Евангелие, бес вышел из девушки, и она стала здоровой. Благодарный отец достал кошель и просил святого принять его, но отец Арсений не соглашался. Богач же настаивал, потому что боялся, что если святой не возьмёт денег, то с его дочерью опять что-нибудь случится. Тогда отец Арсений вытряхнул на землю всё содержимое кошеля и сказал: «Если не хочешь, чтобы твоя дочь опять заболела, возьми эти деньги и своими руками раздай их бедным». Отец с радостью их раздал.

  Фарасиоты, видя, что отец Арсений в свои восемьдесят три года после   пяти дней пути хочет и дальше идти пешком, почти насильно усадили его в повозку и повезли, дабы он постоянно был рядом.
  Среди бед и страданий, тяжёлых условий пути святой пребывал в единении   с Богом, укрепляясь Божественной благодатью и утешая других, вселяя в людей надежду и упование. Хаджефендис не переставал утешать их и в дальнейшем, потому что должен был подготовить людей к предстоящей разлуке их друг с другом и с ним самим. Он напоминал им о том, о чём некогда говорил ещё в родном селении: «Когда мы поедем в Грецию, то жители нашего села окажутся разбросанными по разным её концам. Будет сущая неразбериха». Ещё повторял: «В Греции я проживу всего сорок дней и умру на острове».

  И на корабле его лик источал благодать и утешение. От подвижнических   трудов его лицо приобрело какой-то особый блеск и по цвету напоминало спелую айву. От непомерных духовных подвигов, подъятых ради любви ко Христу и на благо родной паствы, которой отец Арсений как добрый пастырь руководил пятьдесят пять лет, плоть его иссохла и утончилась.
  Но не столько работа изнуряла все эти годы неутомимого делателя   винограда Христова, сколько неусыпное попечение о безопасности виноградника. Фарасы находились в месте глухом, а вокруг дикие звери (четы), которые то и дело старались разрушить ограду и разорить виноградник. Видя это, Благой Бог решил пересадить лозу в Свой большой виноградник — Грецию, а виноградаря призвать к Себе, чтобы тот отдохнул от трудов.

  На корабле каждая семья, действительно, была словно связка виноградных   ветвей, и любящий отец нежно заботился о каждой. Некоторые голодали, отказываясь есть скоромную пищу в бесплатной столовой. Им отец Арсений говорил: «Сейчас про посты забудьте, ешьте, что дают. Когда на новом месте обустроитесь, тогда и будете поститься». А сам доставал из-за пазухи ячменную лепёшку и садился вместе со всеми, говоря: «На меня не смотрите, я монах».

  После трудного путешествия корабль причалил в греческом порту Пиреи, у   селения Святого Георгия. Здесь на греческой земле 14 сентября 1924 года они радостно встретили и великий праздник Воздвижения Честного Креста (по старому стилю, которого придерживались на родине). Три недели переселенцы провели в лагере для беженцев в селении Святого Георгия, а потом поехали на Керкиру, где их временно разместили в городской крепости.
  Тут милосердный Хаджефендис заболел. Фарасиоты встревожились. Его,   почти насильно, положили в больницу, где условия были лучше, чем в крепости. Отец Арсений ни за что не хотел расставаться с земляками и со слезами просил: «Дайте мне умереть рядом с вами», но те не слушали. Из любви к нему они думали, что в больнице он скорее поправится и снова вернётся к ним, словно забыли слова Хаджефендиса: «В Греции я проживу всего сорок дней».
  На Керкире, в городской крепости, отец Арсений прожил две недели и два   раза служил в храме святого Георгия. Ещё неделю он пробыл в больнице, где его постоянно навещали обеспокоенные его здоровьем фарасиоты. Однажды Продромос хотел забрать у отца Арсения в стирку одежду.

— Что её стирать? Не сегодня-завтра она будет в земле,— сказал ему отец Арсений.   

Продромос не понял и снова сказал:   

— Дай я её постираю, ты стар и к тому же болен.   

А отец Арсений ответил:   

— Что же, по-вашему, я от старости перестал быть монахом?   

Он, несомненно, продолжал быть монахом.   
  В тот же день Продромос увидел, как по отцу Арсению ползёт вошь. Он   незаметно её поймал, чтобы не видели люди, которые были рядом, и хотел раздавить. Но Хаджефендис закричал: «Не трогай её» — и, взяв вошь из рук Продромоса, сунул себе под одежду: «Оставьте её, пусть ест, пока есть возможность. Что же, одним червям всё тело достанется?» Потом он обвёл взглядом всех стоящих и сказал: «О душе, о душе надо заботиться, а не о плоти, которая ляжет в землю и будет съедена червями». Это была последняя проповедь отца Арсения об истинном смысле жизни!

  Когда все ушли и остался один Продромос, отец Арсений сказал: «Давай,   Продромос, прощаться. Послезавтра я перейду в другую жизнь. Вчера днём приходила Божия Матерь и известила меня. Она показала мне Афон и монастыри, которые я очень хотел видеть, да так и не удостоился. Что сказать, Продромос! Знаешь, сколько на Афоне монастырей?! Какие большие храмы?! Красота!» А после этого он сказал: «Через восемь дней умрёт твоя жена Кирьяки, но ты не грусти. И Алмалу, жена Карамуратидиса Стефана, тоже умрёт через тринадцать дней». Так и случилось.

  Прошло назначенных два дня, и настало то самое «послезавтра». И верный   раб Божий, отец Арсений, причастившись, отошёл к истинной вечной жизни со Христом. В этот момент не было рядом с ним никого из фарасиотов. Он не желал, чтобы кто-то отвлекал его от молитвы, с которой он готовился в вечность.
Вот кто такой отец Арсений!   

Один, малый, с одной надеждой на Божие заступление!   
Один, великий, преданный исключительно Богу и образу Божию человеку!   
Один, до конца жизни наедине только с Богом!   

  Когда благочестивый псалт пришёл навестить его, он принял   благословение уже от мощей святого отца. В правой руке на груди отец Арсений крепко сжимал узелок со своим главным сокровищем — мощами святого Иоанна Златоуста. Нестяжательный отец Арсений не оставил по себе никакого наследства, кроме нескольких потрёпанных книг.
  Узнав о его кончине, фарасиоты были безутешны в своём горе, хотя отец   Арсений их и готовил к этому. Собралось много людей, и устроили ему торжественные похороны, на которые пришло и много местных жителей. Отец Арсений был погребён на городском кладбище Керкиры рядом с другими священниками.
На могилу положили мраморную плиту, где было выгравировано его имя.   

Отец Арсений отошёл ко Господу 10 ноября 1924 года (по новому стилю) в возрасте восьмидесяти трёх лет.   
  Преподобный отец Арсений — звезда Востока — сошёл с небосклона уже в   Греции, даровав ей свои честные останки.Чтобы люди могли иметь представление о том, как выглядел отец Арсений, я посчитал необходимым описать его внешность.
  Отец Арсений был высокого роста, метр восемьдесят, крепко сложен, но   худ от подвигов воздержания. Руки у него были настолько сильные, что в молодости четверо человек не могли повалить его на землю.
  У него были тёмно-русые, во времена ранней молодости довольно густые   волосы. Борода широкая и длинная, густые брови и гладкий лоб. Большие голубые глаза и узкое, вытянутое лицо. Щёки впалые и заросшие густой бородой. Скулы были гладкие и отсвечивали. «Цвета спелой айвы»,— как говорили люди. С молодости он казался старше своих лет, поэтому в зрелые годы все считали его уже старцем.

Продолжение следует...
тут: http://filin-dimitry.livejournal.com/753252.html

Tags: Паисий Святогорец, прп. Арсений Каппадокийский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments