filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Categories:

04 (17) апреля 2015 года. Святые дня, молите Бога о нас! (ч.2)

Продолжение…

Преподобный Зосима Палестинский

прп_Зосима_Палестинский

Древний латинский переводчик собеседований преподобнаго Зосимы такое предисловие предпосылает им:

«Высоко ставлю и ценю собеседования сии, по причине ясно излагаемаго в них истиннаго свойства аскетических подвигов, по причине обильнаго помазания духовнаго, коим оне пропитаны, и сладчайшаго благоухания святыни, ими издаваемаго. Ничего так охотно я не списывал, ничего не переводил я с таким услаждением сердечным. Что и заставило меня изследовать, кто такой был автор их и в какое время процветал, так как то и другое не было определенно известно».

«Собеседований всех не слишком много сохранилось. Их, как видно, записывал некий усердный слушатель, как принимал из уст преклоннаго летами старца, во время многолетняго своего пребывания в иночестве прошедшаго все степени христианскаго совершенства и востекшаго на самый верх святыни, доступной смертному человечеству, при помощи божественной благодати. Автор собеседований именуется блаженным Аввою Зосимою. О записывателе намекается только, что он был один из всегдашних его слушателей, и вероятно брат той обители, в коей жил Авва Зосима, при Иордане».

«Но кто же сей блаженный Авва Зосима? После долгаго и старательнаго о сем изыскания, вот на чем наконец остановилось мое мнение, – что автор наших собеседований есть тот самый славный Зосима, который свыше избран был для услышания об образе жизни св. покаянницы Марии Египетской из уст ея самой и для напутствования и погребения сей преподобной матери».

Подтверждает он такое мнение свое тем, что некоторыя обстоятельства жизни Аввы Зосимы, изрекающаго настоящия наставления, сходны с обстоятельствами жизни Аввы Зосимы, видевшаго св. Марию Египетскую и разсказавшаго о ней.

1) В сказании о жизни св. Марии Египетской говорится, что Авва Зосима, с юных лет поступив в некий монастырь, прожил в нем 53 года; потом, по особому внушению свыше, перешел в один из монастырей прииорданских; и оттуда уже исходя видел св. Марию. И в настоящих собеседованиях поминается, что изрекавший их Авва Зосима прежде жил в некоем монастыре в Тире (соб. 24); потом собеседования сии дают видеть его в Неаполе (в Самарии, соб. 14) проходом; и наконец в обители св. Герасима (соб. 2). Последния указания очевидно истолковывают первыя.

2) В сказании о св. Марии, об Авве Зосиме говорится, что он был богат опытностию духовною и что потому к нему обращались за советом многие нетолько из своего монастыря, но и из других ближних и дальних (п. 2-в Греч.). Видно, что он не любил писать, а только говорил. И о св. Марии сказание не написал он, а передал устно, как оно осталось среди братий, пока св. Софроний не предал его письмени. Что таков же был и изрекатель настоящих наставлений, доказывает самый образ изложения их: его спрашивали и он говорил. Двадцать девятое собеседование его ведется в обители св. Герасима. Можно допустить, что и другия все слышаны тут же и записаны каким-либо из ближайших его учеников.

3) Авва Зосима, изрекатель наставлений, любящий приводить отеческия изречения, приводит все древнейших старцев, и притом так, что память о них тогда была еще свежа. Это указывает на конец четвертаго и начало пятаго века. Находят, что Мария Египетская почила около 430 года. Авва Зосима перешел в обитель прииорданскую, можно положить, лет семидесяти. В обители сей ему пришлось прожить, лет 30; ибо он почил ста лет. Для того, кто жил в первой половине пятаго века, изречения старцев века четвертаго могли быть свежи.

Такия наведения, с коими следует согласиться, определяя автора собеседований, определяют и время их происхождения, и то, как они произошли. Авва говорил; любящий духовное назидание ученик записывал. Так все собеседования и начинаются: «говорил, или сказал, или разсказывал Авва Зосима». Можно не сомневаться, что собеседований как было много держано, так много было и записано. Настоящия собеседования представляются отрывком, который виден был и читан Иоанном Мосхом, составителем Луга духовнаго (лимонара).

Преподобномученики архимандрит Вениамин и иеромонах Никифор
(Кононов Василий Васильевич, Кучин Николай Иванович, +17.04.1928)


прмч_архимандрит_Вениамин_Кононов

Преподобномученик Вениамин родился 4 января 1868 года в деревне Евсевиевской Шенкурского уезда Архангельской губернии в семье крестьян Василия Егоровича и Пелагии Ильиничны Кононовых и в крещении был наречен Василием. По обстоятельствам и обычаям того времени образование Василий получил дома. Благочестивые родители его не раз бывали в Соловецком монастыре, куда брали с собою и сына. И с каждым разом после посещения славной своими святыми основателями и насельниками обители в нем все более крепла решимость посвятить жизнь свою служению Господу.

В 1893 году, когда Василию исполнилось двадцать пять лет, он поступил в монастырь трудником, а в 1897 году был принят в него послушником. В монастыре Василий руководил хлебопекарней и заведовал расходной монастырской лавкой. За это время он окончил шесть классов Соловецкого братского училища; показав большую склонность к иноческой жизни, он оказался благонравным и послушным, имеющим большие задатки к внутреннему самоуглублению. 12 июня 1903 года настоятель Соловецкого монастыря архимандрит Иоанникий (Юсов) постриг послушника Василия в монашество и нарек ему имя Вениамин в честь священномученика Вениамина Синайского. 28 августа 1905 года монах Вениамин был рукоположен во иеродиакона, а 15 июля 1908 года – во иеромонаха; он исполнял послушания при мощах преподобных Зосимы и Савватия Соловецких чудотворцев и законоучителя братского училища.

22 февраля 1910 года иеромонах Вениамин был назначен духовником Соловецкого монастыря. 30 октября 1912 года он был назначен настоятелем Антониева Сийского монастыря и 23 декабря того же года возведен в сан архимандрита; в 1913 году – награжден наперсным крестом, в 1916‐м – орденом святой Анны 3‐й степени.
В 1913 году в Соловецком монастыре началась смута: некоторые из братии, недовольные распоряжениями архимандрита Иоанникия, выступили против настоятеля, и поскольку никаких серьезных обвинений представить они не могли, то и стали писать на него начальству различные клеветнические измышления; эта смута продолжалась четыре года и закончилась решением Святейшего Синода от 4 августа 1917 года уволить архимандрита Иоанникия на покой. Прочитав об этом решении Синода в газете, архимандрит Иоанникий перекрестился и сказал: «Слава Богу за все. Мне своих дел не стыдно». Ему в это время исполнилось шестьдесят семь лет.
Монастырь таким образом оказался без руководства, и 22 августа 1917 года исполняющий обязанности прокурора Московской Святейшего Синода конторы направил протопресвитеру Московского Большого Успенского собора Николаю Любимову письмо, в котором писал: «Принимая во внимание, что в монастыре среди известной части насельников господствует немирное настроение, что неблагоприятное внутреннее состояние монастыря усугубляется внешнею угрозою неприятеля, что сообщение с монастырем, вследствие прекращения осенью навигации, будет затруднено, для пользы обители представляется необходимым просить Святейший Синод ускорить выборами настоятеля монастыря, дабы не оставлять монастырь в трудное время без настоятельского руководства, и командировать на выборы особое духовное лицо».
На следующий день последовало распоряжение: провести выборы и командировать для наблюдения за ними епископа Угличского, викария Ярославской епархии Иосифа (Петровых). По существующим в то время правилам, в выборах должны были участвовать только монахи, но, поскольку архимандриту Иоанникию ставилось в вину, что многие указные послушники, живя в монастыре по двадцать лет, не постригались в монашество, некоторые из оппозиционно настроенных монахов потребовали допустить и послушников к участию в выборах.

Выборы настоятеля были назначены на 4 сентября 1917 года. Поскольку архимандрит Иоанникий имел право быть вновь избранным, то он в этот день передал письмо, адресованное епископу Иосифу и братии:
«Ваше Преосвященство, Преподобные отцы и Братия! В интересах мира обители я отказываюсь от чести переизбрания в настоятели, предоставленной мне Святейшим Синодом.
Хочу остающиеся дни моей жизни окончить среди вас в безмолвии и уединении, в мире и безмятежии. Смиренно прошу всех вас простить мне грехи и прегрешения мои пред вами вольные и невольные. В свою очередь от души прощаю всех вас, кто согрешил предо мною. Усердно прошу вас принять меня в свою среду как брата, как друга, как сомолитвенника вашего! Да благословит Господь Бог ваше избрание нового настоятеля».
4 октября 1917 года после молебна в Успенской трапезной церкви состоялись выборы нового настоятеля, которые производились тайным голосованием – путем подачи записок; в них участвовало 170 монахов и 77 указных послушников; «из поданных 247 записок подавляющее большинство (238) оказались за отца архимандрита Вениамина, настоятеля Сийского монастыря, бывшего духовника Соловецкой обители
».

28 сентября 1917 года Святейший Синод назначил архимандрита Вениамина настоятелем Соловецкого монастыря. С самого начала управления монастырем отца Вениамина преследовали различные искушения, которые он связывал с неправильным, немонашеским поведением братии по отношению к прежнему настоятелю. В ночь с 7 на 8 декабря 1917 года в бучильном корпусе южного дворика вспыхнул пожар, который перекинулся на другие постройки. Чудом удалось спасти монастырские постройки от огня. Отец Вениамин сказал тогда братии, что это несчастье попустил Бог за тяжкие братские грехи и смуту против настоятеля. «Все ли мы хороши сами? – сказал он. – Отца Иоанникия не считали ли первым человеком – и его же загрязняли, и заплевали, и заушали. Ныне я кажусь многим из братии хорошим, но боюсь, что придет, и скоро, время, когда и я буду казаться тоже худым и ненужным, и против меня также начнут вести козни и смуты». Архимандрит Вениамин призвал братию монастыря к миру, любви и примирению и забвению скорбного прошлого.
Во время этой беседы вперед выступил иеродиакон Вячеслав, который стал поносить бывшего настоятеля, обвиняя его в различных преступлениях. Но братия, прервав смутьяна, вывела его из помещения.

«Отныне никаких обвинений против отца Иоанникия я принимать не буду», – завершая беседу, твердо заявил новый настоятель.
Архимандриту Вениамину удалось на время восстановить порядок в обители, некоторые монахи‐смутьяны покинули монастырь, остальные внешне смирились.
В это время власть в России уже захватили безбожники‐большевики и в стране началась гражданская война. Большевики издали декрет об отделении Церкви от государства, Церковь лишалась прав юридического лица, а все ее имущество государством реквизировалось. В связи с этим декретом братия обители приняла меры к сохранению наиболее чтимых святынь, а также тех ценностей из ризницы, которые имели богослужебное употребление. По указанию архимандрита Вениамина эти ценности были скрыты в стене и под папертью Спасо‐Преображенского собора, а также над алтарем Никольской церкви. Тайные хранилища для продовольственных запасов начали строиться рядом с Амбарным озером и озерными каналами. Ближайшим помощником настоятеля в этих работах стал иеромонах Никифор (Кучин).
21 февраля 1920 года Красная армия вошла в Архангельск, а 29 апреля на Соловки прибыла Особая комиссия Губревкома, и с островов стали вывозиться запасы продовольствия. Чтобы отстоять монастырь от разграбления и сохранить хоть что‐то из продовольствия, архимандрит Вениамин 20 июня 1920 года обратился с жалобой в Кемский продовольственный комитет.

«Всепокорнейше прошу Кемский уездный продовольственный комитет, – писал он, – обратить внимание на Соловецкую обитель и не дать братству погибнуть зимою с голоду, потому что, если недостанет хлеба хотя бы на пятнадцать дней, – все мы должны будем помереть с голоду на диком, суровом морском острове.
Монастырю необходимо иметь годовой запас продовольствия, а вследствие сего долгом считаю просить комитет оставить в монастыре ту годовую норму, которая полагается на братию монастыря в количестве 430 человек…
»
Власти, однако, проигнорировали просьбу монахов, и под руководством Губревкома продолжилось разграбление монастыря. Многие церковные ценности были найдены по указанию самих монахов, ранее бунтовавших против архимандрита Иоанникия.
12 августа 1920 года из Соловков была отправлена в Архангельский губисполком телеграмма, в которой сообщалось, что сотрудниками Чека, благодаря указаниям некоторых монахов, были найдены замурованные церковные изделия.
В ответ было получено распоряжение: «Серебро заарестовать, произвести расследование и выяснить виновных в сокрытии».
С этого времени в Соловецкой обители началась новая смута, но уже против архимандрита Вениамина. Затаивший обиду на настоятеля иеродиакон Вячеслав от имени небольшой группы поддержавших смуту монахов направил заявление к одному из новых руководителей Соловецких островов: «Мы, видя Ваше снисхождение, сознавая свои вины и опасаясь за будущее, осмеливаемся обратиться к Вам, а в лице Вашем и ко всей Советской власти, с нижайшей просьбой: …оставить наше общество жить на тех началах, какие были начертаны нашими представителями и основателями: Василием Великим, Феодором Студитом, а русскими – Антонием, Феодосием Киевскими и последующими до наших основателей: Зосимы и Савватия и Филиппа, борца за угнетенных. Эти лица и подобные им… не имели в виду никаких политических целей, ни захвата власти и земли, но единственная их цель – возвышение бессмертного человеческого духа над тварностью, а потому они к власти относились безразлично, добросовестно, без лести и лицемерия и неукоризненно. Начала эти выражались одним словом – “общежитие”… Благодаря перевороту в России, нам удалось отстранить от власти тирана Иоанникия. Но, к сожалению, в выборе нового настоятеля мы ошиблись, как видите: он уже скоро три года управляет, а ничего на пользу общества не сделал… Посему верится, что Ваша Советская власть действует по Промыслу Божественному. И если Вы найдете возможным хотя бы маленькое провести расследование, то мы можем дать Вам те черновики, которые писали в разное время о фактах преступлений… В сокрытии монастырских продуктов просим также не обвинять всю братию, тщательно узнать, кто виновные, и наказать по закону преступления. Конечно, главные виновники – настоятель, соборные (старцы) и содержатели разных частей (хозяйства монастыря)…»

К осени 1920 года на Соловецком архипелаге разместилось множество советских организаций, которые занимались большей частью вывозом монастырского имущества, начал действовать уже и концлагерь. В конце 1920 года архимандрит Вениамин и иеромонах Никифор были арестованы по обвинению в сокрытии монастырских ценностей и хранении оружия и отправлены на принудительные работы на лесозаготовки в Холмогоры.

Преподобномученик Никифор (в миру Николай Иванович Кучин) родился в Сольвычегодском уезде Вологодской губернии. Служил в армии и дослужился до чина унтер‐офицера. После выхода в отставку Николай Иванович в 1909 году поступил в Соловецкий монастырь, в 1913 году архимандрит Иоанникий постриг его в монашество с именем Никифор. В монастыре монах Никифор окончил пять классов братского училища. Проходил послушание заведующего рухлядной палаткой, был рукоположен во иеромонаха и во время начавшихся гонений на Русскую Православную Церковь явился ближайшим помощником архимандрита Вениамина.
После отбытия заключения в 1922 году, архимандрит Вениамин и иеромонах Никифор поселились на Соловецком подворье в Архангельске, а после закрытия подворья – у некоего архангелогородского фармацевта, который, как православный, и приютил оставшихся без крова монахов. Но жизнь в шумном городе была не по душе монахам, искавшим уединения, и они по совету послушника Соловецкого монастыря Степана Антонова летом 1926 года переехали в село Часовенское Архангельской области к его сестре Анне. Тем же летом они соорудили себе келью в глухом лесу, в сорока верстах от ближайшего населенного пункта – деревни Коровкинской. В небольшой избе площадью около двадцати квадратных метров было лишь самое необходимое; из монастырских вещей у них оставались: никелированный самовар, кофейник и настольные часы с боем. В самой комнате стояли две кровати и висело несколько икон. Возле кельи пустынножители завели небольшой огород, на котором они стали выращивать овощи, и ледник для хранения продуктов. Питались они овощами с огорода и рыбой, которую ловили в Волкозере, на высоком берегу которого и стояла их келья. Недостающие продукты им привозил дважды в год из Архангельска Степан Антонов. Место это было настолько глухое, что лишь изредка забредал к ним какой‐нибудь случайный охотник, и они прожили здесь в молитве и трудах почти два года.

В 1925 году в деревне Коровкинской появился молодой человек по фамилии Ярыгин, который промышлял кражами, за что был дважды судим; в 1927 году в селе Часовенском поселился комсомолец лет двадцати, по фамилии Иванов. Впоследствии он устроился на работу лесным обходчиком и от местных охотников разузнал дорогу к келье пустынников. Враг рода человеческого диавол вселил ему мысль убить и ограбить монахов, внушив, что содеянное останется безнаказанным, так как все монашествующие объявлены советской властью вне закона и за таковых советская власть заступаться и строго наказывать не будет. Зимой 1927 года Иванов разыскал лесную келью монахов и, ссылаясь на неких общих знакомых, попросился к ним переночевать. Недоброе почувствовали в пришельце монахи, но по долгу христианского странноприимства не смогли отказать и впустили в дом для ночлега человека‐убийцу. Иванов, заночевав у монахов, выглядел обстановку кельи и, хотя в ней не было ничего от роскоши, остался при той же мысли – ограбить монахов.

Весной 1928 года он подбил Ярыгина на грабеж. На дьявольское дело разбойники вышли перед самой Пасхой. К вечеру 17 апреля – это был вторник Светлой седмицы – они дошли до Волкозера. Вся келья была освещена изнутри – монахи совершали пасхальное богослужение.
Когда все молитвы были завершены и в доме погас свет, убийцы вплотную подошли к окнам; хорошо изучив внутреннее расположение комнаты, Иванов стал стрелять туда, где стояли кровати, чтобы попасть в монахов. Вскоре раздались стоны – и наступила тишина. Убийц, однако, обуял такой страх, что они не посмели зайти в келью и, остановившись в сенях, оттуда влезли на чердак: взяли несколько пар сапог, два дождевика, нижнее белье, носки, брюки, кусок черного брезента, голубой эмалированный чайник, набор рыболовных крючков и плотницкий инструмент. На чердаке же они нашли и посудину с керосином и решили сжечь монахов вместе с избушкой. Убийцы облили керосином стены и подожгли и тогда услышали, как изнутри кельи вновь раздались крики, так как священноиноки еще были живы.
9 июня 1928 года Степан Антонов, как обещал, приехал навестить пустынников, но обнаружил лишь сгоревшую келью и два обгоревших скелета.
Убийцы были вскоре арестованы; Иванов пытался оправдать преступление контрреволюционностью монахов, однако это ему не удалось, и суд приговорил убийц к десяти и восьми годам заключения.

прмчч_архимандрит_Вениамин_иеромонах_Никифор

За десять лет до мученической кончины архимандрита Вениамина и иеромонаха Никифора, 31 марта 1918 года, Патриарх Тихон, зря на Русскую землю, кровью мученическою поливаемую, сказал: «Бодрствовали, очевидно, над собой те, коих из нашей среды удостоил Господь венца великомученического… Но что же мы можем сделать, что можем придумать, к кому нам обратиться с жалобой на эти злодейства?.. Все страшное, что творится сейчас среди нас, без сомнения, попускается Промыслом Божиим за грехи наши. Все совершается не без Его святой воли… Очевидно, и ныне Он Сам, Всемогущий, увеличивая наше дело благоустроения церковного, возрождает и обновляет Церковь кровию новых священномучеников и мучеников… Смиримся же пред Ним, покоримся Ему, рекшему на все века и всем Своим ученикам: “Без Мене не можете творити ничесоже».


Преподобномученица схимонахиня Мария
(Лелянова Лидия Александровна, +17.04.1932)

прп_Мария_Гатчинская_Лелянова

Преподобномученица Мария родилась в 1874 году в Санкт‐Петербурге в семье владельца сургучной фабрики, купца Александра Ивановича Лелянова и в крещении была наречена Лидией. Семья жила неподалеку от Новодевичьего монастыря рядом с Преображенской церковью на Забалканском проспекте. Отец скончался, когда Лидии исполнилось три с половиной года, а ее сестре Юлии полтора года, и они остались на попечении матери и старших братьев.
Лидия училась в женской гимназии, но незадолго перед ее окончанием она заболела энцефалитом, вследствие чего у нее развилась болезнь Паркинсона, а затем ревматизм и подагра. Сдавать выпускные экзамены ее привезли в инвалидной коляске. Родные предприняли много усилий, чтобы помочь девушке, показывали ее знаменитым отечественным докторам, возили за границу для консультаций с европейскими специалистами, но никто не смог ей помочь.

В 1912 году болезнь приняла тяжелые и неизлечимые формы, и на следующий год по совету врачей семья переехала в город Гатчину. В течение двадцати лет Лидия неподвижно лежала на спине, любое движение и прикосновение приносило ей нестерпимую боль. Но Лидия не роптала и со смирением переносила болезнь, восприняв ее как волю Божию, которой она вполне и покорилась; благодаря этим страданиям, она научилась непрестанно молиться и приобрела память смертную. После того как мать и братья скончались и Лидия осталась жить с сестрой Юлией, им стали помогать поселившиеся у них в квартире единомысленные с ними православные женщины. Кроткую больную часто посещало духовенство, у ее постели служились молебны, и даже образовался кружок женщин, которые пели на молебнах уже не только у нее дома, но и в храмах. При полной неподвижности тела и даже лица, способность речи у Лидии сохранилась: она говорила с полузакрытым ртом, как бы сквозь зубы, стараясь произносить слова медленно и раздельно, чтобы быть правильно понятой.

Долгое и смиренное терпение тяжких скорбей очистило душу праведницы, и Господь наделил ее дарами прозорливости и духовного утешения. Со временем к ней стало приходить много народа, чтобы испросить совета и с просьбой помолиться; приходили не только миряне, но и священники, и архиереи. Митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) благословил постричь подвижницу в монашество. В 1922 году в городе Гатчине на подворье Пятигорского Богородицкого женского монастыря в храме Покрова Божией Матери при огромном стечении народа архимандрит Александро‐Невской Лавры Макарий (Воскресенский) постриг ее в мантию с именем Мария.
Каждый день ее посещало множество народа; люди ожидали очереди в прихожей, многие приносили ей продукты и деньги, которые она в свою очередь раздавала нуждающимся. По воспоминаниям профессора Ивана Михайловича Андреева, монахиня Мария имела огромный дар утешения и исцеления скорбящих душ. Вот «юноша, унывавший после ареста и ссылки отца‐священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший о смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, вошедшая с плачем, вышла спокойная и твердая».

Посетивший монахиню Марию в марте 1927 года профессор Иван Андреев пожаловался ей на одолевавшую его тоску, которая длилась иногда до нескольких недель и от которой он не знал средства избавиться. «“Тоска есть крест духовный, – ответила ему монахиня Мария, – посылается она в помощь кающимся, которые не умеют раскаяться, то есть после покаяния впадают в прежние грехи… А потому – только два лекарства лечат это, порой крайне тяжкое душевное страдание: надо или научиться раскаиваться и приносить плоды покаяния, или – со смирением, кротостью, терпением и великой благодарностью Господу нести этот крест духовный, тоску свою, памятуя, что несение этого креста вменяется Господом за плод покаяния… А ведь какое это великое утешение сознавать, что тоска твоя есть… подсознательное самонаказание за отсутствие требуемых плодов… От мысли этой – в умиление прийти надо, а тогда – тоска постепенно растает и истинные плоды покаяния зачнутся…”
От этих слов матушки Марии у меня в душе точно кто операцию сделал и удалил опухоль духовную… И вышел я другим человеком
», – вспоминал профессор.

Незадолго перед своим арестом и мученической кончиной у подвижницы побывал митрополит Петроградский Вениамин, который, подарив ей свою фотографию, написал: «Глубокочтимой страдалице матушке Марии, утешившей, среди многих скорбящих, и меня грешного».

В начале 1932 года безбожники приступили к арестам монахов и монахинь ранее закрытых монастырей.
«В условиях обостренной классовой борьбы и ожесточенного сопротивления, оказываемого контрреволюционными элементами развитию социалистических форм хозяйства, активную роль играют церковники… пытаясь всяческими способами противодействовать и мешать делу социалистической стройки… – писали сотрудники Ленинградского ОГПУ. – Несмотря на то, что монастыри в разное время были официально закрыты, – монахини… этих монастырей поддерживали их в скрытом виде и представляли из себя хорошо организованные группы контрреволюционного и антисоветски настроенного реакционного монашества, которые группировали вокруг себя контрреволюционные элементы, как‐то: бывших людей, кулаков, лишенцев, полицейских и т. д.
Общежития монахинь скрытых монастырей посещались в большом количестве как местным населением, так и приезжими из других районов. Среди этих посетителей… монахини вели антисоветскую агитацию и распространяли провокационные слухи, направленные против советской власти и мероприятий таковой.
В целях предотвращения дальнейшей антисоветской работы контрреволюционных групп монашествующих Ленинградским оперсектором ОГПУ в феврале… 1932 года была проведена операция, в результате которой арестованы…
» семьдесят шесть человек.

«Закрывшееся в 1922 году… Покровское подворье Пятигорского женского монастыря фактически продолжало существовать до последнего времени, причем монахини указанного подворья, продолжавшие проживать в домах подворья, своею жизнью, как духовной, так и бытовой, ни в чем не изменились».

«Духовно монахини ликвидированного подворья… группировались около так называемой матери Марии, болеющей ревматизмом и подагрой в течение двадцати лет настолько в сильной форме, что больная находится в вынужденном лежачем положении на спине в течение всего времени своей болезни… Ее посещают в большом количестве посетители не только из городского населения, но и крестьяне и приезжие из разных мест с целью получить от нее совета, как поступать в тех или иных постигших их неудачах…»

Монахиня Мария была арестована 19 февраля 1932 года. При аресте двое сотрудников ОГПУ подошли к постели монахини и, ухватив ее за вывернутые руки, поволокли по полу и по земле, а затем, раскачав за руки и за ноги, забросили в кузов грузовика. Однако нахождение монахини Марии в тюрьме из‐за ее болезни было в то время невозможно, и ее поместили в тюремную больницу, здесь следователь и допросил ее. Подтвердив, что она является сторонницей митрополита Иосифа (Петровых), монахиня Мария сказала: «Я считаю, что митрополит Сергий напрасно велел молиться за советскую власть, – ей это не нужно. И вообще, пусть за нее молится кто сам хочет… Я считаю, что за власть молиться нужно в том случае, если это власть».

прп_Мария_Гатченская_лелянова_1

Свидетели, допрошенные следователями ОГПУ, единодушно показали, что в городе и окрестностях монахиню Марию все считают святым человеком, наделенным от Бога даром прозорливости. 22 марта 1932 года Выездная сессия Коллегии ОГПУ приговорила монахиню Марию к лишению «права проживания в Московской, Ленинградской областях, Харьковском, Киевском, Одесском округе, Северо‐Кавказском крае, Дагестане, Казани, Чите, Иркутске, Хабаровске, Ташкенте, Тифлисе, Омске, Омском районе, на Урале и пограничных округах сроком на три года… с прикреплением к избранному месту жительства».

Монахиня Мария скончалась 17 апреля 1932 года в тюремной больнице в Петрограде и была погребена на Смоленском кладбище.

Почитание

Сразу после мученической кончины матушки Марии, ее могилка на Смоленском кладбище неподалеку от часовни блаженной Ксении стала местом непрекращающегося паломничества верующих.

В 1981 году матушка Мария была прославлена в сонме новомучеников и исповедников Российских Русской Православной Церкви Заграницей. Спустя 25 лет такое прославление произошло и на Родине. В течение трех лет Гатчинское благочиние Санкт-Петербургской епархии собирало и обобщало материалы, связанные с жизнью святой. Написанное в результате этой работы житие матушки Марии стало основанием для ее канонизации, которая последовала 17 июля 2006 года.
А 26 марта 2007 года на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга были обретены святые мощи преподобномученицы Марии Гатчинской, которые затем были торжественно перенесены в Гатчинский Павловский собор.

Гатчинский Павловский кафедральный собор
(Гатчинский Павловский кафедральный собор)

Тропарь
глас 4
Агница Твоя, Иисусе, Мария,/ утешение рабом Твоим в годину лютую явися,/ крепость веры и благочестия показавши,/ мучения претерпе от богоборцев.// Тоя молитвами, яко Милостив, спаси души наша.

Кондак
глас 4
Страдалице и благовестнице пречудная,/ молитвеннице за всех скорбящих и страждущих,/ преподобномученице Мати Марие,/ молися Господу Богу со всеми новомучениками Российскими// спасение нам даровати и велию милость.

Tags: Новомученики и Исповедники Российские, Православие, Святые дня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments