filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Category:

Великий старец Клеопа Илие, Румынский чудотворец. Настоятель Слатины (ч.18)

Продолжение...
начало тут:http://filin-dimitry.livejournal.com/104871.html



Брат, когда я вижу тебя, то не могу забыть…

Я познакомился с отцом Клеопой году в 1956, когда работал неподалеку от монастырей Сихастрия и Сихла.
Однажды ночью, дату не помню точно, во время гонений[55], отец Клеопа ушел из монастыря в направлении села Ха́нгу. Там он хорошо знал Пантелеймона Амаре́й, моего тестя. Меня он тогда не очень хорошо знал. Тесть позвал меня, и мы с ним стали думать, куда спрятать Батюшку от преследователей. Мы жили в центре села и потому не могли укрыть его от людей, поэтому однажды ночью я отвел его к моему дедушке, жившему на окраине села Аудя. Там он прожил 39 дней. Я часто ходил к Батюшке и приносил ему хлеба. Отец Клеопа просил меня никому не говорить, где он, даже жене и тестю.

Но и здесь ему нельзя было больше оставаться, так что однажды также ночью я отвел его в лес, что был неподалеку от моего села. Я не мог взять его в свой дом, потому что у меня жил квартирант. Пока он жил в этом лесу, я каждый вечер ходил к нему, и никто об этом не знал.
____________________
[55]
- В 1959 году был издан декрет, по которому монахи моложе 55 лет должны были быть выдворены из монастырей.

Как-то вечером, 28 ноября, когда я пришел к нему, то увидел, что он очень встревожен.

— Что такое, Батюшка? — спросил я его.
— Брат Иоанн, спаси меня, меня нашли.

Его увидел один партийный человек, и поэтому он волновался. Тогда я сказал ему:

— Ну будет, Батюшка, не бойся!

Я поспешил домой и приготовил все нужное. Захватил топор, рюкзак и фонарь, и мы пошли вдоль ручья Митрофан в сторону Пе́тру Во́дэ.

монастырь Петра Вода, храм архангелов Михаила и Гавриила
(монастырь Петра Вода, храм архангелов Михаила и Гавриила, Румыния)

Сыпал мелкий снег, и Батюшке тяжело было идти, потому что он то и дело поскальзывался. Лапти мои были подбиты полотном, и я отдал их Батюшке. Он быстро надел их, и мы прошагали всю ночь.
Когда мы шли лесом по гребню горы, я подумал, что же я буду делать, если он, Боже сохрани, умрет. Мы прошли еще немного, и тут он останавливается и говорит мне:

— Брат Иоанн, если умрет монах, ты знаешь, что надо делать? Читаешь кафизму семнадцатую и закапываешь его.

Мне стало стыдно, что я подумал такое. Я понял, что Бог открыл ему мои мысли.
Когда я шел рядом с Батюшкой, то шел с правой стороны, потому что у Батюшки с левой стороны, возле сердца, была коробочка со Святыми Тайнами, и он сказал мне, что с той стороны, где Святые Тайны, идут Ангелы и сопровождают его.
Мы дошли до одной пустой овчарни, немного передохнули, разожгли огонь, чтобы просушиться, потому что оба были в поту, и я немного прилег. Батюшка не ложился, у него была Святыня.

Наконец, заступничеством Божиим, мы добрались до Петру Водэ. Еще не рассветало, было темно, навстречу нам вышел человек, хорошо знакомый мне, Павел Мари́н. Отец Клеопа остался у него, а я пошел домой.

Позднее, вернувшись из скитаний, Батюшка сказал мне, что он так и прятался по домам разных людей да в лесу. Переходил с места на место, чтобы его не могли найти.
Что я могу еще сказать? За все годы, сколько я прожил до сих пор, я ни разу не видел такого благодарного человека, как Батюшка. Стоило ему меня завидеть, он, даже если была толпа человек сто-двести, всех оставлял и звал меня:

— Брат Иоанн, иди сюда!

А я не отвечал. Я знал, что есть и другие Иоанны, и тогда Батюшка снова звал:

— Александру, иди сюда!

Мне было стыдно, что столько людей смотрит на меня, и я говорил ему:

— Батюшка, оставьте меня, говорите с людьми.
— Иоанн, люди не прекратят идти!


Еще он спрашивал меня:

— С кем ты пришел?
— Один, Батюшка.
— Какой дорогой ты шел?
— Лесом, Батюшка.
— Иоанн, когда будешь уходить, зайди ко мне.


Он говорил мне:

— Брат, когда я вижу тебя, то не могу забыть, как ты помог мне в моей беде, и вот тебе доказательство — лапти, в которые ты обул меня тогда зимой. Посмотри, они у меня и теперь под кроватью.

Иоанн Александру


Воспоминания старца Клеопы о временах гонений


В 1959 году, когда вышел декрет о выдворении монахов из монастырей, поступило и к нам распоряжение — уходить. И вот пришли ко мне:

— Вы советуете им не уходить? Мы сотрем тебя с лица земли, если ты в 24 часа не уйдешь домой…
— А что я обещал при постриге? Уйти домой? Нет у меня дома, пойми же ты.


Явилась комиссия из Ясс, уполномоченный по культам некий Скутару, пришел отец Порческу с одним викарием:

— Отче, вам нужно уходить.

Отец Иоиль, бывший настоятелем тогда, упокой, Господи, его душу, плакал и стучался в машину:

— Куда же мне идти, Господи, я схимник, я старый человек. Но, — говорит, — уйду в пустыню.
— Нет, домой! Тут так написано.

Я подумал: «Не стану я слушать тебя. Отец Костаке[56] знает еще и леса, ведь он пас овец в этих горах! Жил и в ельнике, и в лесу, и в землянке, и в шалаше, и как только хочешь. Что я тогда обещал, когда принимал постриг? “Претерпишь ли в монастыре или в пустыне до смерти?”. Так написано в обете из службы пострига. “Да, Богу содействующу, святый отче!” Вы не оставляете меня тут? Взял Святые Тайны, рюкзак с книгами, и иди себе!»

Я пошел, куда глаза глядят, по пустыням, по домам христиан, по горам и больше не беспокоил их. И никто здесь не знал, в какую сторону я пошел, один только Всевышний.
_____________________
[56]
- Коста́ке — простонародная форма имени Константин, мирского имени старца Клеопы.

Патриарх Иустиниан, бедняга, очень дорожил мной. Ведь он меня послал в Слатину, когда я ушел с тридцатью монахами отсюда. Он основал там «Общину святого Феодора Студита». И я ушел всего лишь с тридцатью и еще троих нашел там, а постриг в монахи около пятидесяти человек, произвел во священников, диаконов и когда уходил оттуда, оставил сто монахов. А ушел я оттуда не по указу, но из-за других неприятностей, из-за проповеди они разозлись на меня. Арестовывали раза три, уводили в Фэлтичены, в Мэлины, мучили меня, держали взаперти в каком-то подвале с тремястами лампочек три дня и три ночи, я ослеп, не видел ничего, когда вышел оттуда. Эх, через что я прошел, что тут еще говорить? Милость Божия распорядилась так, что миновало все.

И тогда я решился идти. Потому что про монаха так написано в книге: «Иди в пустыню и молись Богу, ибо в ней жили святые отцы». И я сказал монахам:

— Поставьте себе настоятеля, потому что однажды ночью вы останетесь без меня.
— Мы не хотим. Нет, только твоя святость.
— Ну ладно, я научу вас.


И сказал им, чтоб они поставили себе беднягу Емилиана, умер и он теперь. Добрая он был душа, его я оставил вместо себя, протосингела Емилиана Олару. И отправился я и пошел, куда глаза глядят.
Я уехал в повозке с жердями, которая направлялась в Котнары, на наш виноградник. Ночью. Завалили меня жердями. И люди спрашивали ездового обо мне:

— Отец настоятель у себя?
— У себя.

И я слышал оттуда, из-под жердей: «У себя».

Когда мы добрались до Рэдэшен, я слез, нашел двух добрых хозяев с повозкой, ктиторов, которые построили здесь храм:

— Поедемте к святому Иоанну, чтобы мне поклониться ему, — назавтра была его память.

Поклонился святому Иоанну, святым мощам его, а затем два года и семь месяцев больше не видел монастыря.
Попрощался я с ними и ушел оттуда в горы. И оставался два года и семь месяцев в дебрях гор Стынишоары. И один бедный лесник, покойный уже, Максим Думбра́вэ, приходил ко мне раз в два-три месяца и приносил мне то котомку, то рюкзак сухого хлеба, немного масла для лампады перед Святыней и картошки. Я пересчитывал картофелины, и если было по одной картошке на день, то мне было достаточно. Что я еще находил в лесу — грибы, сухую крапиву, из той, что с цветами, со всем, — я собирал, нес в землянку, где у меня был маленький чердачок, сушил там, и очень это хорошо было зимой. Была у меня вода там из родника, я варил крапиву или грибы и посыпал немного соли, думая: «Слава Тебе, Господи, хорошо, что у меня есть время молиться Богу».

И Патриарх Иустиниан спрашивал:

— Где отец Илие? — и все укорял митрополита Севастиана из Ясс: — Где отец Илие, где настоятель Слатины?

А митрополит отвечал:

— Ну что я, знаю? Он как Иоанн Креститель, ходит по пустыне, как ты его найдешь? — так говорил он, он ведь был из Ардяла. — Я спрашивал монахов, не знает никто.


Неужто я был дурак, чтобы монахи знали, где я?
А когда пришло мне время выйти из пустыни, то вот как это было. Бедняга Иустиниан имел связи с Георгиу-Дежем[57], ведь он прятал его на чердаке церкви, когда его искали легионеры[58]. Тот был в большом долгу перед Патриархом. И сказал ему Патриарх:

Георгий Георги́у-Деж, глава социалистической Румынии
(Георгий Георги́у-Деж, глава социалистической Румынии)

— Вот что, есть у меня один настоятель, так вот и так, ушел он.

И получил от него документы, делегацию из министерства внутренних дел, чтобы они привели меня в Бухарест, потому что я ему нужен.

Послал он Санду Тудора — поэта, монаха Даниила Тудора, если ты о нем слышал, — чтобы они нашли меня. Он думал, что так сможет найти меня. Но это было Божие дело. Отец Даниил был поэт, директор газеты «Крединца» [«Вера»] в Бухаресте, может, вы слышали о нем. Он был крупный писатель и правая рука Патриарха. Умер и он в Аюде[59], в тюрьме, бедняжка. Он создал ту организацию, «Неопалимая Купина», что в Бухаресте. Он был человек очень решительный и умный, и его боялись. И послал его Патриарх:

— Делай что хочешь, отец Даниил, но приведи мне отца Клеопу.

А отец Даниил был у него с делегацией и из Патриархии, и из министерства внутренних дел.
______________________________
[57]
– Георгий Георги́у-Деж (1901–1965) — глава правящей Румынской коммунистической партии в 1945–1965 гг., профессиональный революционер с 18-летнего возраста.
[58] – Легионер — член румынской воинствующей организации «Железная гвардия».
[59] - Аюд — небольшое местечко в Центральной Румынии.

Я находился за 30 километров в горах Стынишоары, в Фунду Трочилор, с одними только медведями и косулями жил там, да с кабанами. Но вот видишь, когда
Бог хочет, чтоб ты выпутался из какого-нибудь дела, то устраивает все. На горе Клэдита был у меня один дед, Некулай Морошану он звался. Упокой, Господи его душу, были они дед и бабка, Некулай и Анна. Жил я и у них несколько месяцев, пока не сладил себе землянку в дебрях гор.

У меня была пара лаптей и казанок. И эта вся моя посуда была в горах, казанок, только и всего. И воду я из него пил, и грел в нем водичку, и для всего он мне служил. Ничего у меня не было там. И пошел я к тому деду взять пару лаптей, казанок и мешочек лесных орехов, оставленный для меня одним батюшкой. Когда я пошел к этому деду — я жил у него месяцев пять, потому что у них был одинокий домик в горах, вдали от сел, и я крепко доверял старикам этим, да упокоит их Бог на Страшном Суде, — и беседовал с ним, и вдруг он говорит мне:

— Господин батюшка, три монаха идут сюда по горе Клэдита.

Я вижу — окно без решеток, прыгнул в окно и спрятался на сеновале. А там проходила тропинка из Клэдиты в Рарэу. Монахи шли в Рарэу наверняка, ибо у этого деда монахи останавливались, когда шли туда и обратно. Ведь они знали его, стоял он у них на пути там, одинокий домик в горах. Я сказал:

— Дед Некулай, не говори ничего.

Что ему говорить, когда хоть режь его на кусочки, он не выдаст ничего! Эх, какие люди были у меня, таких монахов не сыскать вовек! Он знал Емилиана и Петрония — который теперь настоятелем на Святой Горе, — знал их со Слатины, но этого, Даниила, который был говорлив, он не знал. А тот, как только пришел, начал звать:

— Дед, — я слышал его с чердака на сеновале, — ты не видел, не пробегал ли тут какой-нибудь олень, не видел, не забрел ли какой-нибудь козел? Ты не видел, не заскочил ли сюда какой-нибудь заяц?
— Господин батюшка, не видел.


И так он расколол деда. Ведь тот был охотник и дубил шкуры оленей и косуль. Хороший охотник был.
И когда зашли в дом, он показал ему документы, печать Священного Синода, подпись Патриарха Иустиниана и секретаря Казаку, визу министерства внутренних дел: «Где бы он ни был, без всякой опаски пусть придет», — где бы меня ни нашли.

патриарх Иустиниан Марина (Patriarch Justinian Marina)
(патриарх Иустиниан Марина (Patriarch Justinian Marina), 02 февраля 1901, Суешты, жудец Вылча — 26 марта 1977, Бухарест).

Дед, если ты знаешь что-нибудь и не говоришь, да не будет тебе прощения от Бога вовек (так заклял его отец Даниил). Мы не пришли затем, чтоб причинить ему зло. Мы пришли с документами от Священного Синода и министерства внутренних дел. Смотри, что тут написано: «Где бы ни нашелся отец Клеопа Илие с учеником своим Арсением Папачоком, пусть идут в Бухарест, ибо его вызывает Церковь».

Старик, когда увидел все это, не сказал им ничего, а пришел ко мне. Бабка накрыла им на стол, приготовила еду. Положила им все, что нужно. А он пришел ко мне:

— Господин батюшка, не сдавайся, они хотят поймать тебя на документы. Они послали документы, чтоб только поймать тебя.
— Ну,
— говорю, — я же не украл ничего. Мне за проповедь чинили неприятности, за то, что я не молчал. Как угодно Богу. Но не говори им покамест.

Пошел он назад. Отец Даниил спрашивает его:

— Дед, ты не знаешь? Я слышал, что он здесь проходил.
— Не знаю, господин батюшка, тут проходят монахи в Рарэу, останавливаются, но я не знаю, кто тот.


И снова пришел ко мне старик:

— Не сдавайся, двоих я знаю, но есть один говорливый, тот агент секуритате, не сдавайся.
— А ну поди спроси, как их зовут.


Когда он сказал мне, что его зовут Даниил Тудор, я сказал ему:

— Не бойся, он отбывал срок на канале много лет, его вызволил Патриарх. Не бойся, он прошел через страдания. Не беспокойся нисколечко. Он игумен в Рарэу. Мною он туда поставлен. Я его сделал схимником, ибо его звали Агафоном, и я дал ему имя Даниил в схиме. Оставь их в покое и не говори им ничего.

И сколько они ни мучились:

— Дед, ты не знаешь такого-то?
— Не знаю.


Когда им пришло время ложиться спать, горела одна лампадка там, я слез с чердака на сеновале. Обут я был в лапти, на голове папаха пестрая, полы подрясника подвернуты на поясе, и зипун сверху, а коробочка со Святыми Тайнами была на груди — я все время носил их с собой, чтоб не умереть непричащенным, ибо был скиталец-человек. И когда они легли, я иду и стучу в дверь. Они подумали, что это дед. Но я договорился с дедом Некулаем:

— Оставь, я сам поговорю с ними.

И когда я вошел, они лежали, и в комнате едва теплился свет лампады, да керосиновая лампа с приспущенным фитилем стояла на столе, там ведь не было электрического света. И я сказал:

— Благословите.
— Это ты, дед?
— сказали они.

И я пошел и засветил ту лампу. Когда они увидели меня, то подскочили:

— Ой!

А дед стоял за мной. Тогда все закричали на него:

— Дед, ну ты великий плут. Ты посмотри, отче, с самого вечера мы его всё спрашиваем и спрашиваем, а он говорит, что не знает ничего.
— Господин батюшка, у меня не было благословения.


Расцеловали меня, плача, все, и я тоже не мог удержаться от слез оттого, что мы увиделись спустя столько времени.

— Отче, где ты живешь, что ты делаешь?
— Это Всевышний знает.
— Отче, дошли до Бога слезы твоей святости, и вот какие документы мы несем тебе из Бухареста. Вот Патриарх искал тебя повсюду, чтоб найти, и теперь послан отец Даниил за твоей святостью.


Но посмотри, Господи, ведь я не собирался встречаться с ними. Я пришел за другим туда, и как раз тогда явились и они с документами из Бухареста. Видишь, что бывает, когда Бог хочет, чтоб ты выпутался из ситуации!

— Братия, благодарю вас, но мне надо бы еще подумать.
— Как это «еще подумать»? Вот посмотри: Патриарх Иустиниан, вот секретарь, вот министр внутренних дел. У тебя в руках власть Церкви и государства, не бойся, этакий ты.


Отец Даниил был адвокатом, директором газеты «Крединца» в Бухаресте, он был летчиком-капитаном, у него был собственный самолет. Большой человек был. И он хотел убедить меня. Но я ему сказал:

— Отец Даниил, я еще не могу решиться.

А бедняга Емилиан, он кроткий такой был:

— Давай, отче, он ведь пришел от Матери Божией.

Емилиан был духовник кроткий. Бедняга Петроний, и он тоже:

— Отче, так нельзя. Патриарх шлет документы, у него такая власть. Не беспокойся нисколько, с этим я могу пойти к министру внутренних дел, и никто не будет приставать к твоей святости.
— Но тогда пусть придет и Арсений [Папачок].


архимандрит Арсений Папачок
(архимандрит Арсений Папачок, (1914 - 2011), духовник Текиргёлского монастыря)

А мы с Арсением поклялись на Евангелии в доме одного человека три года назад, что если найдут его, чтобы он не говорил ничего, и если найдут меня, чтобы я не говорил о нем. Положили мы Новый Завет и преклонили колени оба в день святого Сисоя, 6 июля. Он был болен и остался у одной старенькой бабушки в одном селе, а я пошел в горы. И мы встречались раз в три месяца на горе Скрынчобул[60].
__________________
[60]
– Скрынчо́б — качели.

Продолжение следует...
тут: http://filin-dimitry.livejournal.com/448191.html

Tags: Клеопа Илие, Румыния
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments