filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Великий старец Клеопа Илие, Румынский чудотворец. Настоятель Слатины (ч.17)

Продолжение...
начало тут:http://filin-dimitry.livejournal.com/104871.html


Воспоминания очевидцев

— Феодор, я знаю тебя лет пятнадцать, ведь отцу Клеопе стоило увидеть тебя, как он тут же встречал тебя с радостью и всем говорил, что «витязь Феодор» провожает людей аж с Ручьев до самого Нямца по случаю Вознесения Господня. Знаю, что ты получал помощь от Бога по молитвам и советам Батюшки. Расскажи нам об этом.

— Я хочу вам рассказать только о двух случаях, когда я, не знаю в который раз, видел, какой дар был у отца Клеопы от Бога.
В каком-то году папа спустился с гор[53], а староста со своим заместителем и партийным активистом говорят ему, что весной ему больше нельзя будет идти с овцами на овчарню, потому что его дети попортили поля у людей.

Весной папа послал меня к отцу Клеопе, ведь он его знал, чтобы я отнес ему помянник на молебен. Я поговорил с отцом Клеопой, дал пятьдесят лей на сорокоуст. Отец Клеопа мне сказал: «Федорушка, иди домой, потому что через три недели они сами позовут твоего папу, чтобы он написал заявление».
Через две недели с половиной папа встретил старосту, и тот говорит ему: «Кум, а ты что, больше не будешь нести заявление?», — староста ведь был папиным кумом. И староста сказал ему, что сам положит вместо него заявление.
Через три недели состоялись выборы пастуха для овчарни, и папа их выиграл.

Клеопа Илие 12

_______________________
[53]
- Он был выборным пастухом сельской общины и в теплое время года пас овец в горах.

* * *

В каком-то году у нас украли овцу. Я пошел к отцу Клеопе, а у него тогда собралось много настоятелей. Я заплатил в семь монастырей по пятьдесят лей. А отец Клеопа сказал мне, чтобы ни я, ни моя жена нисколечки никого не трогали. Спросил, подозреваю ли я кого-нибудь, и я сказал ему, что да, а Батюшка сказал мне, чтобы я его не подозревал, потому что я не знаю, кто это. Так оно и было. Я подозревал одного, а оказался другой.
Через три года пришел ко мне виновник и признался, что он украл овцу. И не говорил ничего до двенадцати часов ночи. До этого он не мог сказать ничего, хотя мы долго беседовали с ним вдвоем.

Когда он женился, то приходил ко мне, чтобы я стал его посаженным отцом, но я не смог тогда, а теперь я думал, что он хочет, чтобы я стал крестным его ребенка, а когда пошло слово за слово, он сказал мне об овце.
Та овца была замечательная… И в 12.05 ночи я зажег свечу, протянул ее ему и сказал, что отдаю ему ту овцу за помин моей души[54], хотя он хотел купить мне другую овцу взамен той.

Я спросил его:

— Что ты потерял за эти три года?

И он мне сказал, что у него пали три лошади, две коровы, одна свиноматка с поросятами и из пятнадцати овец осталось пять. И с телегой его ловили каждый раз, когда он хотел сколотить копейку.
_____________________
[54]
- По румынскому обычаю, за помин души подают с зажженной свечой.

* * *

— Бог в помощь, дед Стратон!
— Целую руки, отцы! Вы опять пришли к старику?
— Мы пришли, чтобы ты рассказал нам, что ты еще вспомнишь об отце Клеопе, когда он был у вас здесь в доме и в лесу.
— Пожалуйте в дом, посидим, поговорим.

Он был моим духовником, и вот я теперь не знал о нем ничего уже два года. Все спрашивал у одного священника из монастыря Слатина, который знал, где Батюшка, но Батюшка говорил ему: «Оставь теперь, оставь».

Однажды приходит ко мне отец Кирилл и говорит: «Пойдем теперь, встретишься с Батюшкой». Был вечер 2 февраля, Сретение Господне, и мы пошли к Николаю Морошану из Стулпикан. Батюшка еще пожил там до весны, а потом опять послал за мной и перебрался к нам домой. Шесть лет я провел с ним. Он убегал, его преследовали, искали, он прятался у меня, у других людей, а потом я отвел его в лес в одну землянку, в То́рчи.
Вечером, бывало, приходили очень надежные люди к нам домой, и мы говорили с Батюшкой, но кто-нибудь стоял на улице и следил, чтобы не пришел кто-нибудь посторонний, ведь его преследовали.

Я стелил ему постель на кровати в одной из комнат. Когда приходил будить его утром, он лежал на полу. Он не спал на кровати, он всегда подвизался.
Как-то Батюшка сказал мне: «Стратон, а Стратон! Не найдешь ли ты мне такое место, где бы я слышал, как птица летит, как родник журчит, где бы слышал, как завывает ветер в буках?» Я знал в Торчах один вековой лес, куда никто еще не входил с топором. Пошел я туда и нашел одно место. Вернулся и сказал ему, а ночью снова пошел туда с Батюшкой. Ему понравилось там. Там я ему сделал землянку, вся была в земле, не видно было ничего сверху.
Вместе с братом моим, Иларионом, взяли мы топор, пилу, лопату и пошли. Когда мы пилили дрова и вколачивали, чтобы вышла землянка, слышим, Батюшка говорит: «Ладно, оставь так! Почему он не ставит их хорошо? Оставь, так хорошо!» Тогда я понял, что это диавол ему сказал, что мы нехорошо их ставим, но я никого не слышал, кроме Батюшки!

Здесь у него были два больших друга: медведь и барышня лиса! Медведь приходил, чтобы получить картошки, ведь Батюшка вечером пек себе по одной в костре, а барышня лиса украла у него котелок и убегала с ним.
Однажды случилось искушение. Я нес ему сухарей. Со мной был папа, и нас встретил милиционер и спросил: «Дед, что у тебя тут?» — «Сухари», — ответил ему папа. «Кого ты снабжаешь сухарями?» — спросил опять милиционер. «Я иду в монастырь к одной матушке и несу ей».

Так нас пронесло.
Искала его однажды милиция у меня дома, но не нашла. Матерь Божия была с Батюшкой, и милиция бы его нашла?
Много пережил бедный Батюшка!
У него был великий страх Божий! Ведь страх Божий умудряет человека, дает ему познать Бога; страх Божий делает все. Без Бога, без страха перед Ним мы ничего не можем сделать.
Отец Клеопа был очень признателен нам. Когда я приходил к нему в Сихастрию, будь у него министр, будь кто угодно, я сразу слышал его голос: «Все, пришел Негриляса!»

— Почему «все, пришел Негриляса»?

— Батюшка все говорил: «Это люди, которые помогли мне в жизни моей, когда я был скитальцем, и да поможет им Бог. У меня нравственный долг перед этими людьми».
— Дед Стратон, вы ощутили помощь Божию, вы ведь помогали отцу Клеопе?
— А как же! Во всех опасностях! Я помогал Батюшке, и была и мне помощь! Мне помогали его молитвы, мне помогали его прошения. И я понял из его слов, что это Бог мне помог.
— Вы можете рассказать нам о каком-нибудь совете, который дал вам отец Клеопа?
— Об одном скажу вам. На Буковине есть обычай, когда умирает человек, оплакивать его на трембите. И Батюшка говорил: «Под звук трубы тебя положат, под звук трубы тебя поднимут на Суд (вы видели, что Бог послал Батюшке на погребение двух людей из Буковины, чтобы они оплакивали его на трембите!). Смерть, когда приходит, не выбирает. Она хватает с краю, как волк. Встретила маленького мальчика, забрала его. Дальше нашла вдову, забрала и ее. Потом встретила мужа с женой и забрала их. Наконец дошла до одного старика, забрала и этого и закончила».
— Теперь вы старый, вам восемьдесят шесть лет. У вас есть надежда, что вы встретитесь там с отцом Клеопой?
— Надежда-то у меня есть, да только бы я смог попасть туда! Только бы смог попасть туда. Но трудно туда попасть!

* * *

— Вы Иоанн, младший брат Стратона. Что вы нам расскажете об отце Клеопе и том времени, когда он жил в вашей семье и в этих краях?
— Я был тогда ребенком. Приходили к нам ночью женщины с прялками, как тогда водилось, и тогда говорили с Батюшкой. Он рассказывал о церковных установлениях, о том, как надо проводить жизнь. Такая духовность, такое учение! Чего только не услышишь от него!
— Вы помогали чем-нибудь отцу Клеопе?
— Меня он посылал в монастырь, и я приносил ему чего-нибудь в рюкзаке, на ребенка ведь не очень станут обращать внимание. В Слатине были необыкновенные службы, со многими священниками. Я был там однажды и пробыл два дня, на праздники. Служили четыре диакона и шестнадцать священников. Я так любил это, что через час с чем-то уже оказывался там; шел так, будто что-то несло меня. Теперь вижу, что это все же было по молитвам отца Клеопы. Я становился легче, шел, словно летел.

В Гэинештах было много народу, и меня видели, что я часто прохожу тем путем. Однажды как-то какой-то милиционер спросил меня: «Эй, что с тобой? Откуда ты идешь? Куда идешь?» — «Я иду домой из монастыря», — ответил я. «Что у тебя там?» — «Мне дали яблок и немного еды. Мама расстроена, папа слабый…» — так мне пришло в голову сказать, и он оставил меня в покое.
— Вы помните какой-нибудь совет, что вам давал в то время Батюшка?
— Да, я будто слышу, как он мне говорил: «Ах, Ионел, ах! Следи за тем, что ты в жизни делаешь! Будь трезв умом!»
— А другой совет вы помните, что вам дал Батюшка?
— Как водится, однажды, когда я стал побольше и лучше стал понимать духовную жизнь, спросил его и я: «Батюшка, что мне делать, чтобы спастись?» А Батюшка мне ответил: «Для спасения необходимы три вещи. Первая — терпение, вторая — терпение, третья — терпение. Брат Иоанн, но тебе нужно еще одно — милостыня. Не нужно отдавать корову! Не просил у тебя Бог коровы никогда! Боже упаси! Ни теленка. Но бутылку с молоком ты должен отдать. И еще одно дело, брат Иоанн, — молитва. Поступки и Бог! Без терпения, без милостыни и без молитвы не может спастись человек! Если нет терпения, ты ссоришься с людьми, не помогаешь, не молишься; без терпения не творишь милостыни».
— Вы чувствовали помощь молитв Батюшки вам и вашей семье?
— Всегда! Я помолился Богу, когда захотел жениться: «Боже, не дай мне жену распутную», — и посмотрите на нее! После свадьбы я молился: «Боже, дай мне сначала мальчика», — и Он дал мне мальчика. Потом я сказал: «Дай мне, Боже, девочку», — и Он дал мне. Все, о чем я молился, Он дал мне, хоть я и грешный.

Я хотел поступить учиться на церковного певчего и пошел к Батюшке в Сихастрию и просил его, он ведь, может, знает кого-нибудь из монастыря Нямц, чтобы помог мне, а Батюшка мне сказал: «Иди сам, потому что если это от Бога, то ты сможешь», — и я поступил.
— Что вам казалось особенным у отца Клеопы?
— Особенная святость, особенный дар; он ведь имел почти все дары; притягательная душа. Как зайдешь к нему, то когда выходишь, поневоле подумаешь: «Боже, да что это со мной?»

Румыния,  Восточные Карпаты
(Румыния, Восточные Карпаты)

* * *

Много раз, рассказывая о времени своих скитаний, Батюшка говорил, что у него были надежные люди, которые даже под страхом смерти ни слова не рассказали бы о нем. В этом мы убедились в Негрилясе примерно через шесть лет после кончины Батюшки. Хотя эта верующая женщина знала нас, еще когда Батюшка был жив, но все же не захотела рассказывать нам ничего, кроме следующего.

— Мы слышали, что отец Клеопа некоторое время скрывался в вашем доме. Что вы можете рассказать о нем?
— Я пошла, пришла, говорила с ним, он был у нас, и я была у него в монастыре. Было много всего, и я не могла всего сказать… Ах, Батюшка был хороший!
— Вы нас знаете по монастырю, а Батюшка теперь отошел ко Господу; прошло столько лет, может, вы расскажете нам побольше?
— Было много всего. Да… м-да! Кто об этом знает! Кто об этом не знает, тот об этом не знает! Вот какое дело!
— Вы действительно не хотите нам сказать?
— Да я больше ничего не знаю. Это только знаю!

* * *

— Дед Василий, как вы познакомились с отцом Клеопой?
— Он втайне жил у Стратона, и я не знал об этом, хотя был кумом Стратона. Однажды я пришел к ним огородами, и Батюшка стоял и говорил со Стратоном и Параской. Они не видели меня. Я отступил назад и покашлял. Когда пришел снова, увидел только его одежду, когда он входил в дом. Поговорив с ними, я сказал: «Я видел, как вы говорили с Батюшкой, и подался назад, чтобы вы меня не увидели». Они рассказали Батюшке, и он сказал: «Пусть человек тот придет сюда». Я пошел и говорил с ним. Потом он посылал меня в монастырь. Писал записочку и посылал меня. Я ходил туда два-три раза. Я был его доверенным человеком.
— А что говорил отец Клеопа?
— Он мне рассказывал от сотворения мира; он мне говорил все! Но он не говорил по книгам. Он говорил так, как мы говорим. Он помнил все! Что он говорил, все случалось. Ведь он знал все. Все знал. Не знаю откуда. Он был большой человек!
— У вас была какая-нибудь скорбь, в которой он вам помог, в которой стало так, как говорил Батюшка?
— Была. Но он мне говорил: «Оставь, ты увидишь сам, что с ним будет». Я думал, что тот сделает мне, но не надеялся. Батюшка говорил мне: «Молчи, потому что ты узнаешь». И стало, как говорил он, так стало.
— Бывали вы и в монастыре Сихастрия, чтобы увидеть его и поговорить с ним?
— Бывал. Когда приходил, он сидел на улице и говорил с людьми. И когда я входил в калитку, он восклицал: «Е-е-ей, дед Василий! Подойди поближе!» Он держал большие беседы. Как он, никто так сейчас не говорит. Он был старый, но когда говорил, было слышно с дороги, такой голос у него был!
— Дед Василий, вы видели столько людей, какое впечатление произвел на вас отец Клеопа?
— С тех пор, как я увидел его, такого человека, как он, больше не было. Он был какой-то святой человек, не из этих. Такие еще бывают монахи, но он был человек очень чистый, и с ним понимаешь друг друга, какой бы ты ни был. Я ему говорил: «Батюшка, я хочу заплатить за поминки в монастыре. Сколько стоит?» А он мне называл половину. «Только и всего?» — «Для тебя этого слишком много. Я заплачу половину. Ты встретишься с ним там, наверху». Нет никого, как он, нет. Были люди, но чтобы был человек, как он, нет! Человек чистый он был. Ни одного я не услышал — я ведь был в монастырях и говорил с другими, — чтобы, как он, помнил от сотворения мира все. Он был человек очень умный и чистый. Как он нет людей. Есть сейчас те, которые в миру… все люди понимали, что говорил он. Ведь были и из села, и профессора, все понимали. Хороший человек и чистый человек! Мне было жалко, когда он умер.
— Вы исповедовались когда-нибудь у отца Клеопы?
— Да. Он был такой, если хотел исповедать тебя, то он тебе говорил в точности все, с того, как ты был маленький, все говорил тебе наперед. Он все знал!
— Сколько вам лет, дед Василий?
— Мне девяносто пять лет, пошел в девяносто шестой.
— Не выйдите из строя до сотни!
— Е-е-ей, сейчас ведь до сотни осталось больше, чем прошло от начала доныне…

* * *

Отец Клеопа говорил нам:

«Однажды, когда я скрывался в доме одного человека на краю села, рядом прошла свадебная процессия с красивой музыкой. Тогда я подумал: если мне кажется красивой музыка этих людей, идущих по дороге, то какой же будет музыка на небесах? И я вознесся мыслью на небеса, и оставался там час и восемь минут, и такую сладость испытал, что для слез моих пяти платочков не хватило. После этого, от той сладости, какую я ощутил, на целую неделю я позабыл обо всем: об еде, о питье, о сне».

Иоанн Александру

Продолжение следует…
тут: http://filin-dimitry.livejournal.com/444521.html

Tags: Клеопа Илие, Румыния
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments