filin_dimitry (filin_dimitry) wrote,
filin_dimitry
filin_dimitry

Category:

Столыпин: мифы и факты

Оригинал взят у mikhael_mark в Столыпин: мифы и факты

Хотелось бы вернуться к теме, затронутой мной 18 сентября сего года - об убийстве Петра Аркадьевича Столыпина, с момента которого в этом году исполнилось 105 лет. Тем более, что я обещал это сделать.



Хулители памяти императора Николая Второго не упускают случая подчеркнуть, что убийца Петра Аркадьевича - Мордехай Богров - был агентом охранного отделения. Отсюда - заключают они - следует, что "неугодного" премьер-министра устранил либо непосредственно царь, либо люди из его ближайшего окружения (всуе поминая при этом царицу и Распутина, об удалении которого из Петербурга Столыпин действительно старался). Однако, при ближайшем рассмотрении эта версия не выдерживает критики.

Николай Второй неоднократно демонстрировал свою способность без сожаления расставаться с министрами, переставшими оправдывать его ожидания. В.Н. Коковцов, сменивший Столыпина во главе правительства, был отправлен в отставку через три года - из-за его глухой оппозиции к императрице и Распутину [1]. А до него столь же решительно был отрешён от должности С.Ю. Витте. Более того: Николай Второй неоднократно демонстрировал свою готовность расставаться даже с лично ему симпатичными министрами, если их деятельность входила в противоречие с его пониманием государственной пользы. Так, в частности, отправился в отставку генерал Сухомлинов. Умел император и "подсластить пилюлю" при желании, сделать так, чтобы отставленный от должности чиновник не чувствовал обиды (тот же Коковцов, например, при отставке был удостоен графского титула). Кто мешал ему отправить в отставку Столыпина? Да никто - император оставался полноправным главой государства, и правительство отвечало за свои действия именно перед ним. Николай Александрович, однако, не торопился с отставкой премьера - именно потому, что государственную пользу они понимали одинаково. Более того - как раз в 1911 году, в самый год гибели Столыпина, Пётр Аркадьевич обращался к императору с прошением об отставке - и это прошение в категорической форме было отклонено. Для чего? Для того, чтобы спустя несколько месяцев тайком убить, якобы, неугодного премьера, причём убить так, что "концы" остались на поверхности, будоража общественное мнение? Не вижу смысла в таком поступке. Если бы Николай захотел расправиться со Столыпиным, он легко мог бы отдать его под суд, инициировав расследование его деятельности во главе правительства. Мог даже воспользоваться собственным же, столыпинским, законом о военно-полевых судах. Вот это было бы местью "умственно ограниченного тирана" "слишком независимому" премьеру. А подслеповатый агент охранки с дамским браунингом в трясущихся ручонках на такую роль явно не годится.

Но Николаю Александровичу вовсе не нужно было мстить Столыпину. Они оставались соратниками. Скажу больше: Николай Второй, предприняв шаги по демократизации политической системы в России, создав законодательную Государственную Думу, никогда не пытался затем переступать через демократические нормы принятия решений ради своих личных интересов. Так, он палец о палец не ударил, чтобы пресечь распространявшиеся в прессе сообщения о любовной связи императрицы с Распутиным и о сотрудничестве императрицы с германской разведкой. Эти слухи в итоге стоили Николаю Второму престола - но он их не пресекал. Однако, для Столыпина было сделано исключение. Предложенный Петром Аркадьевичем закон о земствах в Западном крае, отклонённый Госсоветом, был проведён прямым императорским указом, ради чего был назначен специальный перерыв в работе Госдумы. Дума была недовольна, этот инцидент положил непреодолимую вражду между думскими лидерами и правительством, а также лично царём - но Николай Второй пошёл на эти издержки, встав на сторону Столыпина.

Госсовет упирался по понятным причинам. Столыпин, как представлялось его депутатам, в основной своей массе - старикам из отставных чиновников, замахивался на "святая святых" русской государственности - на дворянские привилегии. Для тех, кто не в теме, поясню: при выборе в земские органы самоуправления дворяне имели значительные привилегии. Таким образом правительство рассчитывало обеспечить себе лояльность выборных земств. Однако, западные губернии Российской империи существенно отличались от остальной России своим национальным составом. Это были области, долгое время находившиеся под властью Польши. И практически всё дворянство в них было польским. Выборы в земства, проведённые здесь на общих основаниях, в итоге давали преимущества полякам - религиозно и национально враждебному элементу. Отказ же от земского самоуправления в этих губерниях (по такому пути шло правительство Александра Освободителя и особенно Александра Миротворца) создавал дополнительную напряжённость и грозил противопоставить национальные окраины остальной империи. Столыпин нашёл выход из ситуации, разделив курию землевладельцев в западных губерниях на два части - русскую и нерусскую - и предоставив первой из них в два раза больше мест. А заодно - расширил избирательные права украинских и белорусских крестьян, которые в силу своей православной веры тяготели к империи.

Поскольку польское дворянство не раз демонстрировало свою нелояльность к России и продолжало лелеять старые планы о восстановлении Речи Посполитой в границах XVII века (т.е., с Киевом и Смоленском), поддержать в западном крае русский национальный элемент [2] представлялось необходимым для укрепления империи и повышения работоспособности выборных органов [3]. Поэтому Николай Второй активно поддержал идеи Столыпина. Поддержала эти идеи и либеральная Дума, правда, из совсем других соображений: проект Столыпина позволял расширить сферу деятельности выборных органов власти. Но то, в чём сходились император и либеральная оппозиция, неожиданно натолкнулось на сопротивление "справа". Старикам из Госсовета национальные интересы русского народа показались слишком незначительными на фоне дворянских привилегий.

Николай Второй в этой ситуации решительно встал на сторону премьера и планируемой им реформы. Настолько решительно, что отважился обойти свои же собственные законы, лишь бы не потерять столь ценного работника, как Столыпин. И после столь демонстративной поддержки царя премьеру предполагать, что царь как-то связан с его убийством? Крайне нелогично.

Конечно, даже в условиях самой что ни есть абсолютной монархии [4] государство не всецело сводится к личности монарха. Конечно, можно предположить, что охранка могла устранить Столыпина вопреки воле царя, опираясь на оппозиционные к премьеру ультраправые круги. Столыпин действительно имел серьёзных врагов, поэтому такая версия больше имеет прав на существование, однако, она, в свою очередь натыкается на простое возражение. Как известно, убийца премьера - Мордехай Богров - незадолго до своего покушения явился к начальнику киевской охранки Кулябко и сообщил, что ему известно о готовящемся покушении на Столыпина. Богров выложил перед Кулябко весьма подробный план предстоящего теракта, ради которого, как он утверждал, в Киев должны будут прибыть два известных террориста. Именно этот донос (в итоге оказавшийся ложным) позволил Богрову получить пропуск на представление в театр, где должен был присутствовать Столыпин, и осуществить своё злодеяние. Если бы убийство Столыпина было делом рук охранки, такой ложный донос Богрова становился излишним: ему могли просто так выписать необходимый пропуск. Как агенту охранки, для обеспечения безопасности премьера. Таким образом, мы приходим к закономерному выводу, что убийство Столыпина - дело рук революционеров, использовавших сотрудничество Богрова с охранным отделением в своих целях.


Покушение Богрова на Столыпина

В распоряжении историков остались воспоминания брата убийцы, Владимира Богрова, озвученные им в 1917 году в показаниях следственной комиссии "временного правительства" и повторенные в эмигрантских мемуарах, согласно которым Богров изначально пошёл на сотрудничество с охранкой для того, чтобы дискредитировать всю систему политического сыска в России. "Брат мой с самого начала, - писал В.Г. Богров, - вел с охранным отделением в лице Кулябко смелую игру, одинаково опасную как для него самого, так и для охранного отделения, имеющую единственную цель – осуществление революционного плана и закончившуюся так, как это было первоначально задумано братом, – террористическим актом, не повлекшим за собой ни одной лишней жертвы со стороны революционеров, но подорвавшим всю охранную систему". Этой же версии придерживается самый известный историк царствования Николая II - С.С. Ольденбург, указывая, что ещё в 1910 году Богров явился к социалисту Е.Е. Лазареву и сообщил, что намерен убить Столыпина. Для себя Богров просил объявить от имени партии эсеров, что его выстрел - начало новой кампании революционного террора [5].

А революционерам было, за что ненавидеть Петра Аркадьевича. Своими реформами, своим тесным сотрудничеством  от имени правительства с думской оппозицией, Столыпин выбивал почву из-под ног революционных партий. Реформы Столыпина в деревне и его переселенческая политика, формировавшие значительный по своей численности класс зажиточных крестьян-землевладельцев, кровно заинтересованных в политической и экономической стабильности, лишали эсеров и близкие им по духу группировки социальной базы - ибо народнические и постнароднические социалистические организации именно в крестьянстве видели основную движущую силу будущей революции. А реформы имели успех: крестьяне, переселявшиеся в Сибирь с похоронными настроениями, очень быстро стали получать на прежде неосвоенных землях такие урожаи, которые и не снились их братьям по классу в Европейской России. И не случайно именно Сибирь, столыпинская Сибирь, стала главной социальной опорой Белого Движения в Гражданскую войну, а впоследствии - наиболее остервенело сопротивлялась коллективизации. А кроме того - именно решительность Столыпина в 1905 - 1906 гг. позволила подавить революционное движение и сохранить монархический строй в России. "Столыпинские галстуки" долго ещё после смерти премьера оставались притчей во языцех.

Любопытные сведения мы обретаем также в ЖЗЛ-овской биографии Столыпина, написанной С. Рыбасом. В материалах уголовного дела Богрова имеются показания, согласно которым революционеры подозревали в Мордехае провокатора, обвиняли в растрате партийных денег, и в конце концов поставили ему ультиматум: "16 августа ко мне на квартиру явился Стёпа. Стёпа заявил мне, что моя провокация безусловно и окончательно установлена, реабилитировать себя я могу одним способом, а именно - путём совершения какого-либо террористического акта" [6].  Данная версия подтверждается прощальным письмом Богрова к родителям: "Простите же и меня, если я совершаю поступок, противный вашим убеждениям. Я иначе не могу... Я всё равно кончил бы тем же, чем теперь кончаю" [7]. Иными словами, если бы Богрова не казнили царские власти, его всё равно казнили бы свои.

Итак, что мы имеем? Мордехай Богров, агент охранного отделения, пользующийся доверием Кулябко, одновременно связан с революционными группировками. Революционеры не доверяют ему (в этом сходятся как Рыбас, так и Ольденбург). Возможно, даже шантажируют. С другой стороны - премьер, политика которого давно торчит революционерам костью в горле. При этом премьер не пользуется симпатией правых кругов, не одобряется царицей, и есть надежда, что его реформы не переживут самого реформатора. Заманчивая цель. Присутствие царя невольно отвлекает внимание полиции от Столыпина, что ещё больше облегчает доступ к нему [8]. А главное - недовольство Столыпиным правых во главе с императорицей и связь Богрова с охранкой позволяет легко повесить убийство именно на них, на правых, на императрицу, на высшую столичную аристократию и непосредственно на полицию, лишая общественного доверия как раз те структуры, которые по долгу своей службы боролись с революцией. Имеются сведения, что незадолго до казни Богрова спросили, не боялся ли он еврейских погромов вследствии своего покушения. "Если бы я не боялся погромов, - был ответ террориста, - я бы царя убил". И это - многозначительно: революционеры не сомневались, что за Столыпина мстить не будут.

Таким образом, вопрос о подлинных вдохновителях убийства, направлявших преступную руку Богрова, можно считать окончательно решённым. И отвести от Николая Второго и его семьи всякие подозрения. Столыпин был убит революционерами. Точка.

___________________________________________________
Примечания
[1] Примечательно, что в эмиграции Коковцов возглавил "Союз верных памяти императора Николая II". Вообще, Владимир Николаевич отличался крайне монархическими взглядами, и против распутинщины выступил именно потому, что данное явление дискредитировало идею православной монархии.
[2] Украинцы и белорусы считались в Российской империи составной частью единой русской нации, а не самостоятельными нациями.
[3] А у Николая Второго был печальный опыт первых двух Дум, оказавшихся абсолютно неработоспособными и развернувших вместо нормальной законотворческой деятельности революционную агитацию.
[4] А монархия русская, строго говоря, таковой не была никогда - ибо ограничивалась религией. Царская власть в России понималась не как власть сама по себе, а как форма послушания, как один из способов служения Богу и Церкви.
[5]  Олденбург С.С. Царствование императора Николая II. - М.: Алгоритм, ЭКСМО, 2003. - с. 418.
[6] Рыбас С.Ю. Столыпин. - М.: Молодая Гвардия, 2003. - с. 246.

[7] Там же, с. 247.
[8] Характерна реакция обывателей на покушение в театре: первое, что они выкрикнули, было "Государь жив!"


Tags: Россия, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments